Дети Раджа
Страница 36 из 132
Настройки чтения
18px
1.8
1

Дети Раджа

Страница 36
рассвете она вцепилась ему в рукав — пальцы чужие, горячие, — пробормотала что-то по-панджаби, сердито, и он сел на край кровати и позволил ей держаться. И три секунды его тело считало это счастьем. Он не простил себе этих трёх секунд ни в ту ночь, ни после — но и не забыл их, как не забывают фальшивую ноту в любимой песне.Доктор Бивен из Вудстока приехал к рассвету — старый, с бакенбардами, пахнущий трубочным табаком; выслушал её, посмотрел глаза, спросил, бывали ли приступы прежде, и, не дожидаясь Роззи, получил ответ от Нэн: «С детства, сэр. С Индии.» Вердикт был короткий: малярия; хинин — по расписанию, не бросать, как полегчает; и нервы её светлости беречь — сердце у неё, сказал доктор, как у человека, который долго спал в окопе. Крис ничего не сказал про окопы. Внизу он взял с доктора слово, а с дворецким — распоряжение: герцогиня простыла; слухов не будет; за слухи — расчёт. Шиллинг и слово были заплачены, и людская получила свою правду — простуженную, скучную, без крови и без бреда.Ей снился Лахор — не тот, который был, а тот, который остался под кожей: Шалимар, вода по чёрному мрамору, розы, от жары обессилевшие к полудню; ая Камала, от рук которой всегда пахло кардамоном и никогда — ничем страшным; отец верхом, молодой ещё, смеющийся, каким его никто в Англии не видел. Мир, в котором никто не смотрел на её волосы и не называл их несчастьем; в котором она была не «мем-сахиб», не «индийская девочка», не разорённое приданое — просто Роззи, ая-джи, бети.Потом, как всегда, изнутри этого сна поднималось то, чего она не выговаривала даже Нэн: её отправили домой. Из дома. В десять лет её увезли через полмира, в чужую страну с чужими дождями, к тёте, которая говорила «неприлично», — и Англия так и не стала домом ни на один день из десяти тысяч. Так было у всех детей Раджа: их везли туда, где «должно» быть лучше, и они всю жизнь после болели тоской по стране, которая их не помнила. Она была классическим случаем. В лихорадке это не было метафорой: тело хотело назад, к солнцу, как стрелка компаса — на юг, и всё, что она говорила по-панджаби, было, наверное, об этом.Иногда сквозь Лахор проступал апрель: озеро, Джейми, свадебные планы, мир, который кончился в восемнадцатом и с тех пор был единственным местом, где её ждали. Оба дома не существовали. В одном жили чужие люди — отцовские долги дошли и до Лахора; в другом жили мёртвые.К утру пришёл пот, и жар отступил, как отступает вода после наводнения: оставив грязь, тишину и пустоту. Она проснулась мокрая, лёгкая,
назадназад
1 ... 34 35 36 37 38 ... 132
впередвперед