Иммунитет
Страница 21 из 132
Настройки чтения
18px
1.8
1

Иммунитет

Страница 21
— щедро, не торгуясь, как платят не за услугу, а за последний шанс.— Мы зовём Джеймса, — говорила миссис Леонард в темноту голосом, отшлифованным на пяти сотнях чужих горей. — Джеймс… ты слышишь нас?Стол молчал.Стол молчал четверг за четвергом — первый, второй, третий, четвёртый. Свеча горела ровно. Руки Роззи лежали на полированном дереве и ледели — в этом доме у неё всё равно не было права плакать: слёзы оставлялись дома, для подушки и для Ситы. Она звала. Она шептала. Она платила за дополнительный час, и миссис Леонард, поворошив воздух безрезультатно, говорила то, что говорят медиумы, когда ничем не могут помочь:— Дух молчит, миледи. Бывает. Иногда те, кого мы зовём, молчат потому, что рядом слишком много живых.— Каких живых? — спрашивала Роззи ровно.Но стол молчал и на это.Дома, запершись, она делала вторую попытку — сама, без посредничества миссис Леонард: тетрадь в синей обложке, свеча, перо, рука на бумаге. Автоматическое письмо. «Джейми?» — писала она своей рукой, а потом отпускала руку и ждала. Рука писала петли. Иногда выходило что-то похожее на его росчерк, и тогда сердце било в горло — и всегда, к утру, при трезвом свете, выходило, что петли — просто петли. Тетради она прятала под тот же сундук, где лежали его письма. Письма кончались в марте восемнадцатого года; тетради наступали им на пятки.— Джейми, — спрашивала она в темноту спальни, и Сита поднимала голову с ковра, — ну хоть что-нибудь. Хоть слово. Хоть букву. Ты же писал мне каждое воскресенье. Ну почему сейчас — ничего?Сита вздыхала и клала морду на её колени. С середины второй недели Сита стала уходить ночами — тихо, вежливо, спускаясь куда-то вниз, к чужой половине, откуда её до утра не могли выманить ни свистом, ни печеньем. Роззи делала вид, что не замечает. Предательство, решила она, начинается с собаки; у неё по крайней мере начнётся с собаки, а не с хозяина.Крис в эти две недели делал то, что умел лучше всего на свете, — работал.Он был в Сити к девяти и возвращался затемно: Anglo-Persian и нефть, на которой послевоенная Европа собиралась ездить; Armstrong, где военные заказы тихо дохли и их место занимало что-то, чего он ещё сам не умел называть; авиация, в которой он чуял главное своё «потом». Он выступил в Палате лордов — о домах для героев, о том, что нация, которая четыре года держала фронт на четырёх деньгах, имеет право на крышу без протечек; речь передали, «Таймс» цитировала с уважением. Играл в крытом теннисе в «Куинз», выигрывал и не радовался. Смотрел с дистрибьюторами
назадназад
1 ... 19 20 21 22 23 ... 132
впередвперед