Три правила
Страница 10 из 132
Настройки чтения
18px
1.8
1

Три правила

Страница 10
— смеялся её муж: вместе со всеми, красиво, на полсекунды позже всех. И один только её муж при этом смотрел на неё. Не на статую. На неё.Она отвернулась к окну, где январское солнце лежало на площади, как медаль на сукне.Дом опустел к восьми — постепенно, а потом вдруг. Нэн распустила ей волосы и расчёсывала молча, единственной в мире расчёской, которой Роззи позволяла к себе прикасаться; серый шёлк ночной рубашки — её собственный выбор, заказанный нарочно серым, как ответ на вопрос, которого никто не задал, — лежал на постели чужой комнаты.Когда Нэн потянулась расстегнуть медальон, Роззи отвела её руку.— Поверх, — сказала она. — Снаружи.— Барышня…— Убери тазик, Нэн. Сегодня не стошнит. — Она посмотрела на своё отражение в тёмном окне: серый шёлк, тяжёлые волосы, золото на груди. — Сегодня я разговариваю.Нэн унесла тазик, не поворачиваясь к ней спиной, — как выносят из палаты.Крис мылся второй раз за день — дольше, чем нужно, до самой остывшей воды: вываривал из себя этот день. Епископа, орган, аплодисменты, «Татлер», чужое счастье, разлитое по мрамору, как варенье. Потом — мягкая рубаха без воротника, без манжет: форма человека, снявшего с себя всё, кроме главного.План этой ночи он составил ещё в декабре — как составляют наступление: по фазам, с резервами. Медленно и красиво. Два десятка свечей; огонь, выведенный на ровное зимнее дыхание; шампанское в правильном холоде; ни одной шутки в первый час — шутки были его бронёй, и эту броню он собирался снять целиком, чего не делал никогда ни перед кем. Он репетировал нежность, как речь в Палате лордов: вслух, в пустой комнате.Он не знал, что план умрёт через четыре секунды после того, как он откроет дверь.Она сидела не на кровати.Никогда в жизни его не ждали в кресле. Розмари Спенсер — герцогиня Мальборо, его жена, четыре часа как его жена — сидела в кресле у огня, прямая, как клинок, в сером шёлке, и серый шёлк был не тем цветом, который полагается невестам в эту ночь. Волосы были распущены — та самая тяжёлая копна, о которой его кулак думал с семнадцатого года и о которой думать было сейчас нельзя совершенно. А поверх шёлка, на груди, лежал золотой медальон.Он узнал его сразу — и понял, что́ внутри, и что́ это значит. Она не прятала его сегодня под кружевом, как днём под платьем. Она выставила. Золото на сером — флаг над крепостью: настоящий жених присутствует.Крис не спросил про медальон. Он очень аккуратно, как мину, отложил это знание в сторону — туда, где уже лежали её серые фиалки из букета.— Наконец мы
назадназад
1 ... 8 9 10 11 12 ... 132
впередвперед