Отвернулся от стола, да на выход двинулся, взгляд вниз пряча. Неспешно шел, будто ждал от Рэма оклика.

Люд, мимо кого проходил, от зябости и холодка в одежды кутался — но то сквозняк, пусть верят.

Охранники, что смотрели на согбенного отказом странника, руки от оголовья меча далеконько держали — и не надо, и будьте живы.

Шаг мой, не великий и не короткий, замедлился, а затем и я сам замер.

— Забыл чего, рекомый Вер? — Насмешливо донеслось со спины.

— Да, — полуобернувшись, смотрел я на суетливого купца с ветренной женушкой, мимо стола которых только что прошел. — А их вы, получается, пустите? — Уточнил у чиновника, с недовольным видом отсчитывающим серебряные копейки из одной кучки монет в другую, да после каждой штампующим гербовым перстнем одну бумагу за другой.

Чиновник, заметив мое внимание, хотел было что-то сказать раздраженное, но Рэм успел первым:

— А то — честные люди. Полюбуйся, поди — таких в своих краях и не видел.

— Почему, видал и не таких, — спокойно смотрел я на возмущенное лицо купца, которому явно не нравилось мое внимание.

— Это каких-таких? — Сварливо заявил купчина, зацепив большими пальцами широкий пояс.

И даже супруга его, отвлекшись от переглядываний, взглянула недовольно, как барыня на вошь.

— Это каких-таких⁈ — Возмущенно приподнялся он, левым рукавом стирая пот со лба.

Да так и замер с рукой подле лица, когда подхваченный у земли меч рубанул его снизу вверх, рассекая вместе с супругой от пояса до плеча.

Плеснула бы кровь — да холод выморозил срез, и две ледяные половины рухнули на стол перед отпрянувшим и завалившимся от испуга чиновником.

— Убивают!!! — Грянул крик какой-то бабы, тут же подхваченный женским многоголосьем; лязгнул меч стражника, от испуга зацепившего ближний стол. А на входе уже ломились внутрь новые и новые стражники — но завязли в ломанувшейся навстречу толпе мирян да купцов.

«Сетки в руках», — отметил я холодно. — «Да дубины, обвязанные пенькой, чтобы не убить ненароком».

— Замерли все!!! — раздался начальственный рык уважаемого Рэма.

И даже самые оглашенные присели, а стражники внутри перестали обходить меня с боков.

С тихой бранью выйдя из-за стола, Рэм подошел ближе и встал рядом со мной — глядя, как плоть внутри купеческих одежд обращается углем, словно выгорая сырой бумагой у сильного костра.

— Умрун? — Неуверенно спросил он.

— Ифрит. — Отрицательно качнул я головой.

— Батюшки, да как же так, они же серебром платили, — лопотал чуть было не упавший чиновник, чуть передвигая пальцем купеческие монеты.

— Так не умрун же, балда, говорят тебе! — Беззлобно выругался Рэм и злым жестом что-то показал в сторону входа.