Пепел плотно скрученной сигары из темно-серых листьев падал на листки подорожной, добавляя и без того кривому и неграмотному тексту неопределенности — местечко Бьярд, где была выписана подорожная, теперь могло читаться еще десятком разных способов. Имя старосты, поставившего закорюку внизу страницы, было прожжено чуть раньше — когда уважаемый Рэм с явным сомнением вел кончиком той самой сигары вдоль строк, а завершив чтение, с сомнением уставился на мое честное лицо. Так и смотрел, покуда в плотный аромат не добавилась гнильца от тлеющей бумаги, неделю тому назад вымокшей в болотце. Подорожную он потушил, переставив на огонь пузатую глиняную кружку, до того прижимавшую уголок пергамента к дощатому конторскому столу — и поверх текста добавился круглый влажный отпечаток.
— Так значит, тебя называют Вер, идешь ты с запада, из Бьярда, где… кем служил? — Выпустив клуб дыма, растекшегося над головой до низкого потолка, глубокомысленно произнес Рэм и вновь сверился с текстом. — Охранником благородных господ А-Ларри и А-Руве, каковые в том местечке изволили охотиться на нечисть. Оба-двое господина угорели в пожаре снятого дома, вместе со всеми документами, в том числе челяди и наемных слуг, о чем староста свидетельствует… Имя старосты в прореху ушло, — тяжко вздохнул Рэм, глядя в центр отпечатка от кружки.
— Ковис его звали, — подсказал я.
Рэм пожал плечами, вроде как соглашаясь.
— И вот этот староста выписывает охраннику Веру подорожную, покуда он не справит новые документы.
Я терпеливо разглядывал земляной пол, утрамбованный до темно-серого цвета; стены полуподвального помещения, собранного из толстых бревен с оконцами под потолком — размером с ладонь, но частых — туда-то весь дым сигары и уходил. Рядом за двумя дюжинами соседних столов — таких же низковатых, что колени упирались в столешницу — кто по одиночке, кто пятеркой — сидели другие гости Вольного Острова. У каждого — помимо личных вещей — солидный мешок с камнем и землей, которые положено ссыпать в реку, когда на этот самый остров переправишься. Если пустят на паром, конечно — а иначе на Остров не добраться. Речка Тихая, обнимающая остров, явно так была прозвана где-то сильно ниже по течению — там, где не стаскивает она пловцов и малые лодки в стремнину, не пытается разбить об острые камни на порогах. Впрочем, не было бы такой речки, то и Остров свободы бы своей не удержал.
— Все так.
— Плохой ты охранник, получается. — Вздохнул уважаемый Рэм. — Не уберег господ.
— В том моей вины нет. — Упрямо качнул я головой. — Господа дом с обслугой наняли в поместье А-Диса, а нас в корчме поселили. Полдня ходу от места до места. Был бы под рукой — то одно. А так — на еле теплые угли смотреть пришлось.