Он хмурится, глядя на Романа, потом переводит взгляд на меня, захлебывающуюся слезами.
– Полковник Третьяков, вы не ранены? – спрашивает он.
– Нет, все в порядке, а вы… – выдыхает Роман.
– Кира Волошина? Это же вы? – обращается он ко мне.
– Да, это я… В другом здании раненые, я их оперировала, они…Вы кто? Вы нас убьете?
– Майор Белов, военная прокуратура. И спецназ тоже здесь… Никто не убьет вас, все в порядке. Не плачьте, пожалуйста… Вы спасены.
Спасены, спасены, я правильно услышала? Кажется, от его слов слезы текут пуще прежнего…
Глава 40.
*Кира*
Запах пороха и влажной земли, треск раций, мигание сине-красных огней, выхватывающих из темноты неподвижные тела в черных мешках – еще несколько месяцев назад я и подумать не могла, что моя жизнь станет такой…
Оглядываюсь в поисках сына и… почти сразу нахожу его. Он сидит, прислонившись спиной к колесу бронемашины, и смотрит на свои руки, будто пытаясь убедиться, что они все еще его.
– Миша…
Он поднимает голову. В свете фар его лицо кажется высеченным из камня – грязное, осунувшееся, с глубокими тенями под глазами… В его взгляде никакого страха, лишь бездонная усталость. Мой мальчик устал бояться… Он слишком долго ждал смерти, а сегодня… победил ее…
– Мам, – его голос хриплый, севший. – Ты цела?
Опускаюсь рядом с ним на корточки и обнимаю за плечи… Под плотной тканью его куртки – напряженные, как канаты, мышцы.
– Цела. Ты как?
– Не могу пока привыкнуть к жизни без вечного ожидания, – шепчет он. – Мам, я поверить не могу, что все это… сделала ты.
– Не я, сынок. Если бы не Роман, у меня ничего не получилось…
– Ты, мам… Я твой вечный должник, я тебе обязан жизнью… Ты рискнула, поверила и все бросила… Не опустила руки.
– Мишка, сынок… Никогда не говори так. Я тебя всем сердцем люблю, и ничего ты мне не должен. Хватит о грустном, скоро мы вернемся домой из этого ада.
К нам подходит майор Белов, окидывая нас внимательным взглядом.
– Поздравляю с освобождением, – произносит он без тени эмоций. – Для вас все закончилось. Почти.
– Что значит «почти»? – поднимается Миша, приосаниваясь в присутствии старшего по званию.
– Это значит, что вы все – свидетели по делу государственной важности, – чеканит Белов. – Ближайший месяц вы проведете на специальной базе. Допросы, следственные мероприятия, проверки. Мы должны исключить факт вашего сотрудничества с боевиками.
Я задыхаюсь от возмущения.
– Сотрудничества? Майор, вы в своем уме? Мой сын – солдат. Нас здесь пытали.
– Это стандартная процедура, доктор Волошина. Для всех без исключений, – отрезает он. – До окончания проверки контакты с внешним миром запрещены.