По лицу Романа пробегает тень, брови сходятся на переносице. Он смотрит на жену так, будто видит впервые.
– Я должен вернуться в часть, – говорит он глухо, отстраняя ее.
– Нет! Я не уеду! Рома, останься со мной на ночь, умоляю! Я проделала такой путь ради тебя! Я все бросила! Рома…
– Лиза, я же сказал, что должен…
– Вот бумага! Тебе разрешили побыть со мной до завтра. Поедем же скорее, я сняла нам уютное гнездышко.
И тут он замечает меня. В его глазах – растерянность, боль и отчаянная попытка что-то объяснить. Он шагает в мою сторону, я отскакиваю, делая вид, что мы незнакомы. А чего ты, Кира, хотела? Знала ведь, что он женат? Знала… И ничего тебя не смущало, так ведь? Наслаждайся теперь…
– Кира, здравствуй, – произносит он, касаясь моего плеча.
– Здравствуйте, товарищ командир, – прокашливаюсь я.
– Как ты? С тобой все хорошо?
Он смотрит на меня, а Лиза мельтешит рядом, испепеляя меня взглядом собственницы. Я чувствую себя коварной любовницей, разрушившей чужую семью… Черт, как же это гадко…
– Все в порядке, – говорю я, глядя сквозь него. – Жду машину. Хочу поскорее оказаться в части.
– Я скоро вернусь в часть. Нам… нам надо поговорить.
Нам? Каким «нам»? Тем, кто был в бане или задрипанной гостишке? Их больше нет. И, наверное, никогда не было…
– Не думаю, что нам есть о чем говорить, полковник Третьяков.
Роман вздрагивает. Хочет что-то сказать, но в дверях появляется молодой лейтенант.
– Доктор Волошина? Прошу, машина ждет.
Я киваю и, не оборачиваясь, иду к выходу. Спиной чувствую его тяжелый, как свинец, взгляд.
Прислоняюсь к окну, позволяя слезам медленно катиться по щекам… Внутри меня не пустота, а стеклянная крошка от разбитого вдребезги сердца. Он ничего мне не обещал, но я все равно надеялась… Наверное, все бабы такие – придумают любовь и охотно в нее верят…
У ворот госпиталя меня встречает Вадим Игоревич. Его лицо светится неподдельной радостью.
– Кирочка! Вернулась! Родная ты моя! У нас завал.
– Как обычно?
– Да. Ждем только тебя.
Он сгребает меня в крепкие, надежные объятия. Утыкаюсь лицом в его пропахший лекарствами халат, и меня прорывает. Беззвучные, отчаянные рыдания сотрясают все тело.
Я не одна, Господи… Что бы ни случилось, я нужна сыну, коллегам и раненым…
– Ну все, милая, все... Поплачь…
Глава 43.
*Роман*
В Кире больше стали, чем в броне моего «Тигра». Провожаю ее взглядом, чувствуя, как щемит под ребрами…
«Не думаю, что нам есть о чем говорить, полковник Третьяков».
Кира выстроила глухую стену за те несколько минут, что Лиза висела у меня на шее. И я понимаю, что собственноручно дал ей кирпичи и цемент…