– Рома, кто это такая? – выпаливает Лиза, не скрывая раздражения. – Какая-то серая мышь… Что она себе позволяет? Разве так можно говорить с командиром части? Наверное, она не в курсе, что ты у меня герой! Ромочка, Ромашка мой… Я так по тебе скучала…
Я медленно поворачиваюсь к ней, едва справляясь с накатившей волной омерзения… Приехала, черт бы ее побрал… Почему так не вовремя?
Когда-то я сам купил для нее эти духи… Теперь же запах кажется мне удушающим… И все раздражает, все без исключения – макияж этот, локоны…
Она отозвала заявление на развод.
Я даже знаю, как все было… Когда меня схватили и потащили на допрос как предателя, она первая побежала спасать свою репутацию и будущие активы. Не удивлюсь, если Лиза дала показания против меня, оговорила… Выставила меня в дурном свете, распалив подозрения проверяющих… А может, все было еще циничнее? Она ждала, когда меня объявят погибшим. Ведь быть вдовой – почет и солидная выплата от государства. Куда выгоднее, чем быть разведенной женой. Не нужно делить имущество, тратиться на адвокатов, переезжать…
А теперь, когда выяснилось, что я не предатель, а герой, представленный к награде, самое время снова примазаться к славе, сохранив статус жены блестящего полковника.
Мне противно до судорог.
– Ромочка, ну что ты застыл? Поехали отсюда, – она тянет меня за рукав, ее пальцы с идеальным маникюром впиваются в мою форму. – Снимем лучший номер в гостинице, отпразднуем твое возвращение! Я там присмотрела одну гостишку, «Версаль» называется… Обхохочешься просто… Вокруг разруха, смрад и гарь, а у них «Версаль»…
– Ты, вероятно, забыла, куда приехала? Здесь не курорт. И я никуда не еду. Как Артем? – бормочу, стряхивая ее когти с рукава.
Лиза моргает, на секунду теряясь.
– Артем? – в ее голосе сквозит раздражение. – Нормально с ним все. В Москве, учится. Звонит, только когда деньги нужны. Ты бы хоть раз сам ему набрал! Он же отца родного не помнит! Вечно ты на своих учениях! Полтинник скоро, а все не наиграешься в войнушку! Ну, слава богу, теперь-то все закончится… Уйдешь в отставку и… заживем…
Она пытается уколоть, вызвать чувство вины. Черт возьми, она права… Я не был отцом в обычном понимании этого слова… Я всегда был солдатом – мужчиной, пропадавшим на службе месяцами и возвращающимся в чужой, холодный дом. Мне стыдно перед восемнадцатилетним парнем, кого я почти не знаю. Но мой стыд точно не станет клеем, способным склеить обломки нашей семьи.
– Это моя вина, – говорю я ровно. – Но это ничего не меняет. Между нами все кончено, Лиза. Ты отправила мне документы на развод, я их подписал.