– Чиню, чиню…
Может, собрать лаванды? Ага, чтобы Кира отхлестала меня букетом по роже… Прокручиваю в памяти нашу встречу снова и снова, и каждый раз меня обдает волной стыда и бессильной ярости.
Если бы она знала, что я… жить начал благодаря ей… Дышать, замечать всю эту красоту, дышать… Без нее я просто задохнусь…
– Готово, товарищ полковник, – устало вздыхает Бережной, возвращаясь за руль.
Приезжаем к вечеру. Машина пролетает через КПП, резко затормозив возле дымящегося здания хозчасти.
– Что за черт?
– У нас, похоже, были гости… – протягивает Бережной.
– К медчасти гони, – прошу, завидев Вадима Игоревича.
Спрыгиваю с подножки, моля бога, чтобы с ней ничего не стряслось… Я этого просто не переживу…
– Что случилось? Погибшие есть?
– «Птичка» прилетела, Роман Андреевич. Есть «трехсотые», – он кивает в сторону операционной. – Кира там. Уже третий час не выходит.
– А вы почему… не с ней?
– Руку судорогой свело, пальцы не гнутся, – вздыхает он.
– Может прислать кого-то в помощь?
– Я на пять минут вышел… Постою и вернусь в строй, – стыдливо произносит он.
– Сколько пострадавших?
– Пятеро. Двоих в город завтра хотим перевести. Остальные у нас оклемаются.
Сажусь на кушетку в коридоре и молча жду. Стараюсь быть незаметным, но меня все равно замечают – солдатики, санитары, рабочие… Все поочередно подходят, пожимая руки и радуясь моему возвращению.
Проходит еще полчаса.
Дверь операционной открывается, и из нее выплывает Кира. Бледная, с темными кругами под глазами. Халат в бурых пятнах. Она снимает маску, и я вижу, как ее руки дрожат от усталости.
Заметив меня, она замирает. В ее глазах нет ничего – ни злости, ни обиды, одна лишь пустота…
Кажется, это страшнее всего.
– Кира, как ты? – бормочу чуть слышно.
Господи, могу ли я что-то от нее требовать? Особенно, сейчас?
– Я очень устала, товарищ полковник, – безжизненно произносит она.
– Нам нужно поговорить.
– Это может подождать, я правильно понимаю? – вздыхает она.
– Не может. Жду тебя на нашем месте возле озера… Полчаса тебе хватит прийти в себя? Кира, прошу…
Она смотрит на меня долгим, изучающим взглядом, будто решает, стоит ли тратить на меня остатки сил. Наконец, едва заметно кивает:
– Хорошо, но… через час.
Смываю с себя уличную пыль, переодеваюсь и бреду к озеру. Вода, как темное зеркало, отражает хмурое небо. Шуршит ковыль, в воздухе витают запахи гари и свежей зелени… Разжигаю костер и всматриваюсь в темноту…
Она подходит бесшумно – встает возле костра, обнимая себя за плечи, и робко поднимает на меня взгляд…
– Я пришла, полковник, – шепчет чуть слышно.