– Уберечь? – вымученно вздыхаю я. – Он услышал не «почти нет надежды», а «он точно погиб». И вместо того чтобы искать дальше, цепляться за один шанс из десяти, он побежал утешаться к Ленке?! Это ты называешь «уберечь»?!
Мой голос срывается на крик.
– И ты… ты знала? Ты все это время знала и молчала?!
Мама отшатывается, ее лицо белеет.
– Я… Олег сказал, что так будет лучше… Для всех… Мы решили, что этот ребенок… он поможет тебе пережить… Ты же не можешь больше родить, милая. Вот мы и подумали, что… Леночке нужно возвращаться в театр, играть… А тебе… Сколько можно дышать вонью и ковыряться в трупах? Занялась бы воспитанием малыша, пока Лена...
– Вы решили? – перебиваю я, чувствуя, задыхаясь от гнева. – Вы сговорились и решили за меня, что мой сын мертв? Вы построили свое грязное маленькое счастье, даже не убедившись, что он погиб?
– Прекрати! Это не так! – лепечет она.
– Уходи, мама, – сиплю я хрипло.
– Что? Что ты сказала?
– Я сказала, уходи. Отсюда и из моей жизни. Я не хочу тебя больше видеть. Ни тебя, ни Лену, ни Олега… Для меня вас больше нет. Вы все – соучастники. Вы… предатели, мерзавцы!
– Да как ты смеешь! – возмущенно выкрикивает она. – Неблагодарная! Я тебе жизнь дала… А ты… ты готова разрушить все из-за своей гордыни! Ты пожалеешь об этом, Кира! Останешься совсем одна со своими мертвецами!
– Я уже давно одна, – отвечаю я. – Просто поняла это только вчера. А теперь уходи. Иначе я вызову охрану.
Мама смотрит на меня с ненавистью, поджимает губы, разворачивается и, хлопнув дверью так, что со стены падает картина, уходит.
Дверь тихонько открывается. На пороге стоит Тамара Игнатьевна с двумя чашками дымящегося чая.
– Я все слышала, – говорит она, протягивая мне одну. – У меня нет слов. Просто нет слов.
Я беру чашку, пальцы не слушаются. Ощущение, будто я… замерзла… В лед превратилась…
– Они похоронили его. Они все вместе его похоронили…
– Они похоронили свою совесть, – жестко обрывает Тамара Игнатьевна. – А ты, Кира, должна жить и искать сына… Теперь у тебя есть еще больше причин его найти и ткнуть их всех носом в их ложь.
Я делаю глоток горячего, сладкого чая, медленно приходя в себя…
– Вы правы. Я сейчас же позвоню адвокату.
– Кира, погоди… – касается моей руки Тамара Игнатьевна. – Ты же хирург, так?
– Да, но… А вы… Вы хотите…
– В зоне военных действий нужны хирурги. Патологоанатомы тоже нужны. Ты покрути эту мысль…
– Хорошо. Как я сразу не догадалась, что можно поехать туда не в качестве матери пропавшего солдата…
Глава 7.
*Кира*
За окном мелькают огни города, накрапывает дождь, спешат к автобусной остановке люди… Наблюдаю за вечерним пейзажем, не переставая думать...