Я тяжело вздыхаю. Она не уйдет. Она устроит здесь сцену, и об этом будет гудеть все бюро.
– Ладно. Проводи ее в ординаторскую. Я сейчас подойду.
Я несколько секунд стою, прислонившись лбом к холодной кафельной стене и собирая себя по кускам. Надеваю маску непроницаемости.
Черт бы побрал любимых родственничков…
Мама сидит на диване, сжав в руках сумочку. Она выглядит измученной, уставшей… Наверное, всю ночь не спала, успокаивая Лену…
При виде меня она тотчас вскакивает.
– Кирочка, доченька! Я так волновалась, ты на звонки не отвечаешь!
Она пытается меня обнять, но я уворачиваюсь.
– Не надо, мама. Что ты здесь делаешь?
– Как что? – она всплескивает руками, и в ее голосе звенят обиженные нотки. – Я пришла с тобой поговорить! Ты вчера убежала, ничего не поняв! Мы же семья, мы должны держаться вместе, особенно сейчас!
– Семья? – я горько усмехаюсь. – О какой семье ты говоришь? О той, где муж спит с моей сестрой, а родная мать называет это «счастьем»?
– Не передергивай, Кира! – ее голос становится жестче. – Ты ведешь себя как эгоистка! Ты подумала о Лене? Она беременна, ей нельзя волноваться! Она всю ночь проплакала из-за твоей выходки! А Олег? Он же для тебя старался! Для всех нас!
Я смотрю на нее и не узнаю́. Каждое ее слово походит на ковыряющийся в свежей ране скальпель…
– Старался? Мама, он мне врал! Пять месяцев он врал, что ищет Мишу, а сам кувыркался с ней в постели! Как ты можешь его защищать?
– А что ему оставалось делать?! – взвизгивает она. – На тебя смотреть? Ты же иссохла вся от горя! Ты перестала быть женой! Ты только и делаешь, что страдаешь! Мужчине нужна забота, ласка, продолжение рода! Лена дала ему это! Она спасла вашу семью!
– Она ее уничтожила. А ты ей в этом помогла.
– Я?! – мама прижимает руку к груди, изображая сердечный приступ. – Да я только о вас и думаю! Я мечтаю о внуках! Мишенька… наш мальчик… его больше нет, Кира! Пойми ты это наконец! Нужно жить дальше!
– Он жив. Я это чувствую.
– Нет! – почти кричит она, и в ее глазах мелькает отчаяние. – Нет, Кира! Олег же ездил! В самом начале, один раз, он ездил по-настоящему… Нашел там одного командира, тот ему и сказал… Вся их группа попала под страшный обстрел, почти никто не выжил! Надежды почти нет, дочка! Почти нет!
От ее слов кровь стынет в жилах. Я смотрю на нее, не веря ушам... Значит, они… Они ВСЕ знали?! Скрывали от меня правду?
– Что… что он сказал?
– Сказал, что надежды мало, – всхлипывает мама. – Олег не хотел тебя ранить еще сильнее, он скрыл это! Чтобы уберечь тебя… Он решил, что лучше тебе ничего не знать и жить с призрачной надеждой, чем услышать страшную правду!