Я отвлёкся от дальнейшего, возвращая всё «одолженное» назад в реку, благо, что между Цзялин и нашим зданием не было жилых домов. Так, какие-то хозяйственные постройки. Ещё с лагеря я начал подмечать подобные нюансы, скорее даже подсознательно.
Уровень пошёл на спад, крики и гвалт стихли, люди сползали с трибун и кресел, возбуждённо переговариваясь.
Внезапно двери распахнулись, и в зал вошёл китаец лет шестидесяти, коротко стриженный, с аккуратной бородой эспаньолкой, в дорогом костюме-тройке. За ним шло около десяти мужиков, расположившись полукругом. Вошедший остановился, безошибочно отыскал меня взглядом, и поманил к себе. К нему подскочил толстяк и начал что-то быстро тараторить, размахивая руками. Я кивнул сербу и Шену, чтобы шли со мной.
— Колдун, что вызвало твой гнев? — хладнокровно, будто и не было вокруг всё залито водой, спросил вошедший. — В чём провинились жители и гости Чунцина?
— Я не колдун, просто жаждал справедливости и Всевышний меня услышал. Потому ни один человек не погиб, — ответил, поздоровавшись, — я лишь хотел, чтобы кто-то или что-то напомнило вот этому, — кивнул на толстого, — что своё слово надо держать.
— О чём говорит колдун? — повернулся главарь (а это был точно он) к Шену.
Мой компаньон начал объяснять, и я заметил, как сжался толстяк под уничижительным взглядом своего босса.
— Ты прав, колдун, — упрямо повторил главарь, смерив меня проницательным взором, — мы всегда держим слово.
На толстяка было жаль смотреть, он весь скукожился и стал, кажется, меньше ростом, будто сдулся, по лицу струились капельки пота, глазки бегали, губы дрожали. Его под белы рученьки вывели из зала приспешники главаря.
— Только я не колдун, — перевёл мои слова Шен ещё раз.
— Как скажешь, — усмехнулся китаец. — Тебе вернули деньги?
— Да, всё как положено.
Шен продемонстрировал мешок с купюрами, и главарь кивнул.
— Что же, тогда мы в расчёте, — окинув затопленный зал, он отдал какие-то приказы и ушёл не прощаясь.
Начался подсчёт денег, кому и сколько должны. Молчаливый, как всегда, серб подошёл, пожал мне руку:
— Хвала (серб. — спасибо), — впервые при мне, мужчина улыбнулся, — спасибо тебе, друже, — повторил он уже по-русски.
— И тебе, друг, — сжал я его ладонь.
— Мой рот — замок, — хитро прищурился он и, забрав свои деньги, отправился прочь.
— Ты даже не представляешь, с кем сейчас разговаривал, — Шен отёр со лба бисеринки пота, — Егор, мать твою, ты не в рубашке родился, а в доспехах. Считай, участие в следующем турнире у тебя в кармане. А ещё и денежки наши, — потряс он мешком улыбаясь.