Около трех десятков культистов — соковарцы, мужики с топорами и рогатинами — рванулись в атаку вслед за ползущим идолом.

Святогор сделал глубокий, редкий вдох. Ловчий раздул внутренние кузнечные мехи. В его жилах взревела Ярь. Раскаленный импульс закипевшей крови выжег усталость и боль в мышцах. Глаза под окуляром зажглись сухим, яростным янтарным огнем.

Щелчок контактора. Синий огонь плазменного кладенца вспыхнул с гудящим ревом.

Прыжок.

Святогор ворвался в передовые ряды культистов, прорубая коридор для машины. Плазменный меч с пронзительным шипением рассек двоих соковарцев по диагонали. Синий огонь срезал мицелиевые балахоны вместе с ребрами. Завоняло паленой кровью и горячим дегтем.

Уход с линии удара. Короткий, жестокий выпад. Плазма вошла верзиле с топором прямо в горло. Святогор крутанулся на месте. Обратный удар — лезвие срезало рогатину вместе с кистями нападавшего. Удар сапогом со свинцовой набойкой в грудь! Культист с хрустом сломанных ребер отлетел назад, смяв двоих своих сородичей.

Справа к Святогору попытался подкрасться еретик с тяжелым ломом.

Зазвенела тетива. Щелк-ДЗИНЬ! Каленый стальной болт Марьи вошел культисту точно в глазницу. Наемник с ходу рухнул навзничь.

Внутри Броне-Буханки дед Никифор упал за штурвал. — Держаться за поручни, юнга! — зарычал старик. — Пошла тяжелая сталь!

— Я готов, дед! — крикнул Тимка, намертво упершись ногами в переборку и удерживая в руках свежий баллон с эфиром.

Дизель Буханки взревел нечеловеческим голосом. Двойной нагнетатель выплюнул из выхлопного коллектора столб черной сажи. Никифор до отказа утопил педаль газа и резко бросил сцепление.

Двухтонный бронеход сорвался с места. Чугунные цепи, которыми культисты обмотали кенгурятник, лопнули с визгом разрываемого металла. Машина превратилась в разогнанный стенобитный снаряд.

Удар!

Тяжелый таранный отвал с плазменными зубьями на полном ходу врезался в гущу культистов, отброшенных Святогором. Хруст ломающихся костей. Звон лопающегося мяса. Шипованные цепи на колесах с чавканьем перемалывали упавших еретиков в кровавую глиняную кашу.

Никифор рванул верхний люк и задействовал факеломет.

ВЗУХ-ФФФ!

Ревущий огненный вал из сосновой смолы и эфира накрыл остатки слободской пехоты. Огонь за секунду пожрал мицелиевые одежды. Культисты заверещали, превращаясь в крутящиеся живые факелы.

Тимка ловко, без единой задержки сменил опустевшую банку у трапа: — Дед, баллон сменил! Готово!

Внутренний двор Слободы Святого Корня превратился в пылающую, ревущую мясорубку. Остатки культистов в панике бросились прочь, вжимаясь во взрытые стены изб.