Архитектор глухо, механически рассмеялся.

— Глушить? — Ярослав опустил ледяные мечи. — Вы в своей Москве слепы. Старый мир гниет, Святогор. Люди слабы, они дохнут от голода, продают друг друга за горсть серебра и убивают за солярку. Жива — это хаос. А Стынь... Стынь дает вечный, идеальный порядок. В моем морозе нет боли, нет гнили и нет предательства.

Ярослав указал мертвенно-белым клинком на племянника:

— В твоих жилах течет наша кровь. Встань рядом. Когда Север застынет в идеальной ледяной форме, нам больше не придется воевать.

Святогор остался неподвижен. В его серых глазах замер холод, который был сильнее любой Навьей Стыни.

— Ты променял человеческую кровь на мертвый лед, дядька, — чеканно ответил Ловчий. — В твоем идеальном мире нет жизни. Только ржавчина и замерзшие куклы. Мой Род ковал сталь для живых людей. А ты превратился в чудовище. Я закрываю твою кузницу.

Ярослав Громов зарычал. Из клапанов его экзоскелета с ревом вырвались струи морозного пара. Бледные лезвия его мечей трещаще вспыхнули.

— Тогда останься в ней навсгда!

Архитектор рванулся в атаку. Пневматика его тяжелого доспеха завыла, бросая многотонную тушу вперед с пугающей скоростью. Два мертвенно-белых ледяных меча обрушились на Святогора сверху.

Святогор не стал блокировать удар, способный расплющить наковальню. Ловчий ушел перекатом в сторону. Ледяные клинки Архитектора с оглушительным грохотом врезались в чугунный настил мостика, пробив его насквозь.

Святогор вскочил на ноги. Синий огонь плазмы полоснул по боковой броне экзоскелета. Медь зашипела, но толстый слой навиего льда погасил урон. Архитектор развернулся, наотмашь ударив Святогора бронированным предплечьем.

Ловчего отбросило на три шага назад. Правая рука, сжимавшая рукоять клинка, моментально онемела от дикого, ядовитого холода. По рукаву тегиляя поползла синяя изморось.

Но Ярь в груди Ловчего взревела с новой силой. Святогор задышал часто и глубоко, раздувая внутренние мехи. Раскаленная кровь толкнула горячий импульс к кисти, сжигая навью онемелость.

Второй выпад Архитектора! Белое лезвие полоснуло по реберной броне тегиляя Святогора. Кожа затрещала, кольчужная подкладка приняла удар, но мороз обожег ребра.

— Твоя Ярь сгорит за пять минут! — гремел через динамик Архитектор, вытаскивая мечи из настила.

— Моя Ярь живая! — зарычал Святогор.

Ловчий выбросил вперед левую руку.

ПЧХИ-ДЗИНЬ!

Пневматический наруч выплюнул стальный трехзубый гарпун. Кованые зубья с глухим ударом впились прямо в правый коленный сустав экзоскелета Архитектора — туда, где гидравлика не была прикрыта броней.