Четыре Парусных Буера.

Это были хищные, триангулярные конструкции из сосновых брусьев и полосовой стали, поставленные на три массивных стальных конька. Наверху топорщились косые паруса из плотной смоленой парусины, а сзади воняли дымом небольшие двухтактные моторчики на эфире. Свист ледяных полозьев о зеркало льда сливался с воем ветра: скрррр-хрррр.

За рулевыми рычагами буеров сидели Закоченевшие. Культисты шли наперерез. В руках наводчиков темнели тяжелокалиберные гарпунные метчики, запитанные от сжатого воздуха.

— Гарпунщики! — закричал Еремей. — Хотят борта зацепить да на бок опрокинуть!

— Марья, факеломет подсобить! — скомандовал Святогор, переходя на третью скорость. — Тимка, подача!

Пацан мгновенно упал на колени перед сундуком с припасами. Пальцы Тимки действовали без единой суеты: он схватил из ящика две канистры с эфиром для Никифора и планшет с калеными болтами для Марьи.

— Держи, Марья! Дед, лови банку! — четко крикнул Тимка, подавая снаряжение.

Первый буер выскочил справа.

Грянул пневматический выстрел. Тяжелый железный гарпун с двухзубым наконечником и стальным тросом с оглушительным клацаньем впился в заднее левое крыло Буханки.

Удар!

Трос натянулся струной. Двухтонную машину со страшным визгом шипов закрутило на черном льду. Святогор наотмашь выкрутил штурвал в сторону заноса, вдавив газ, чтобы выправить бронеход.

Никифор рванул верхний люк. ВЗУХ-ФФФ!

Ревущий столб смоляного пламени вырвался из ствола факеломета. Смоленый парус первого буера вспыхнул мгновенно. Культист заверещал, превращаясь в живой факел. Охваченный огнем буер на полной скорости потерял управление, перевернулся и со страшным грохотом разлетелся о торос на тысячи щепок.

Второй буер заходил слева, наводчик поднимал гарпун. Марья припала к боковой бойнице. Задержала дыхание.

Щелк-ДЗИНЬ!

Стальной болт из струномета с пронзительным свистом вошел гарпунщику прямо в открытую гортань. Наемник завалился назад, увлекая за собой рулевой рычаг. Буер вильнул и на ходу врезался во второй парусник. Раздался оглушительный хруст ломающихся коньков и брусьев.

Остался последний — самый крупный трехконьковый буер.

За рулем сидел десятник Закоченевших — огромный верзила с синей кожей и тяжелым кованым топором, вмерзшим в правую кисть. Буер шёл на таран, намереваясь сшибить Буханку в борт.

Святогор действовал молниеносно. Ловчий выжал сцепление, крутанул штурвал и выбросил левую руку в окно.

ПЧХИ-ДЗИНЬ!

Пневматика на наруче выплюнула стальной гарпун. Кованый трехзубец намертво впился в мачту налетающего буера. Святогор щелкнул реверсом лебедки и утопил педаль газа.