Пахнуло сухим, слежавшимся пыльным холодом, вымороженной сосной и застарелым миндальным духом. Внутри стоял полумрак. Свет фонаря Тимки выхватил из тьмы торговый зал.

Святогор мгновенно остановил Марью рукой: — Не подходить. Здесь Хладная Истома.

Это была особая, тихая аномалия Нави. В зале не было следов боя, крови или разорванных тел. За дубовыми столами сидели полтора десятка человек — купцы в лисьих шубах, таежные охотники, речные кормчие.

Они застыли в совершенно естественных позах. Один держал у рта оловянную кружку, второй замер с резной костяной фишкой над игорной доской, третий склонил голову на сложенные руки, словно просто прилег отдохнуть.

Навь не рвала их плоть. Она усыпила людей сладостным, глубоким покоем и градус за градусом выпила всю Живу без остатка. Кожа мертвецов стала прозрачной, похожей на тонкий фарфор, сквозь который просвечивали синие, замерзшие вены.

— Страшно как... — шепнула Марья, сильнее сжимая струномет. — Будто живые.

— Хладная Истома ошибок не прощает, — негромко проговорил Святогор, осторожно обходя замерзших. — Чуть расслабишься, закроешь глаза от усталости — и сам за этим столом останешься. Тимка, свет под ноги.

Они прошли в заднюю часть избы, где располагался бронированный сейф связистов.

Тяжелая чугунная дверь в подвал оказалась закрыта изнутри. Главный штурвальный затвор на двери был смят и скручен тяжелыми клещами — явно работа Закоченевших, пытавшихся выбить засов снаружи. Но щель под дверью оставалась забитой снегом.

— Чугунный засов с той стороны задвинут, — Святогор потрогал холодный металл. — Плазмой жечь нельзя — внутри подвала могут быть бочки с эфиром или пороховые запасы. Взлетим на воздух.

— Святогор! — Тимка посветил фонарем в угол под потолком. — Смотри! Технологический лаз!

У самого потолка чернел квадратный проем воздуховода. Ловчий в своей броне туда бы не протиснулся.

— Я пролезу! — Тимка подбежал к стене, прикидывая высоту. — Я в Вологде на складах по таким трубам лазил! Открою засов изнутри!

Святогор смерил пацана взглядом. Достал из-за пояса короткий, тяжелый сапожный нож с широким лезвием и протянул Тимке:

— Держи. Вперед не лезь. Если почуешь Стынь или зашевелится кто — замирай и зови.

Ловчий подсадил мальчишку. Тимка ловко уцепился за края железного короба, подтянулся и исчез в узкой черной трубе.

В зале наступила тишина. Было слышно только, как со звоном бьются друг о друга гильзы-колокольчики на улице и как шуршит Тимка, пробираясь по цинковому коробу.

Через три минуты за тяжелой чугунной дверью раздался глухой стук. Скрипнул ржавый засов, зазвенели цепи.