Машинное сердце Полиса Железный Покров располагалось в гигантской пещере в самом основании горы.

Широкая клеть-подъемник, ведомая цепями толщиной в руку, спустила их на триста саженей вглубь скалы. Воздух здесь был горячим, сухим и гудел от низкочастотной вибрации, от которой дрожали стальные плиты под ногами. Пахло раскаленным металлом, горячим машинным маслом и ладаном.

Их сопровождал Инок-Дознаватель в черной пневматической рясе с серебряными наплечниками. Его лицо было полностью скрыто за глухой бронзовой маской с единственной красной оптической линзой.

Когда двери клети разошлись, перед командой открылся Великий Котельный Зал.

Это было исполинское, гудящее помещение, залитое оранжевым светом плазменных ламп. В центре зала возвышался сам Великий Котел — сорокаметровая стальная махина, опутанная сотнями медных труб и паропроводов. Вокруг него с оглушительным, ритмичным гулом двигались стотонные поршни, приводя в движение генераторы, насосы и молоты всего Полиса.

ТУМ-ВУУУ! ТУМ-ВУУУ!

— Вот место осквернения, — механическим голосом проскрипел Инок-Дознаватель, указывая манипулятором на боковую стенку котла, где располагался блок масляных фильтров. — Мы сняли еретические элементы. Они опечатаны.

Святогор, Никифор и Марья, надев защитные очки, подошли к столу для улик.

На стальном листе лежали три фильтра. С виду — обычные, из гофрированной бумаги и металлической сетки. Но Святогор опустил на один из них линзу своего окуляра. Микро-реле застрекотало.

В структуре фильтрующей бумаги Святогор разглядел микроскопические, похожие на ржавчину, частицы. Но это была не обычная коррозия. Частицы слабо, едва заметно пульсировали тусклым фиолетовым светом.

— Ржавая Пыльца, — тихо произнес Святогор.

— Что это, барин? — прохрипел Никифор, наклоняясь над столом.

— Особая горная форма Нави, — пояснил Ловчий, убирая окуляр. — В отличие от Моры, она не гниет и не парализует. Она ускоряет коррозию металла в сотни раз. Попав в масляную систему котла, эта дрянь за час превратила бы освященное масло в абразивную пасту. Еще два часа — и поршни заклинило бы намертво. А затем — взрыв, способный разнести половину горы.

Никифор присвистнул, с уважением и ужасом глядя на ржавые крупинки.

— Кто обнаружил саботаж? — спросил Святогор, поворачиваясь к Иноку-Дознавателю.

— Главный Мастер-Кочегар, Инок Пафнутий, — ответил дознаватель. — Он сейчас в своей келье, дает показания.

Келья Пафнутия располагалась прямо в машинном зале. Это был пожилой, сутулый инок, чьи руки были покрыты шрамами от ожогов, а брови опалены жаром котла. Он сидел на чугунном табурете, нервно перебирая стальные четки.