Она опустила голову, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Я ничего не подозревала, носила с собой линкер, а в нём тихо жила шпионка Нейра‑01, загруженная и созданная командором под меня. Она делала записи диалогов и отсылала их по скрытым каналам. Я не знала об этом. И я не предавала Скорпиона. Но он этого не знает. Для него всё сходится: он увозил меня подальше, чтобы говорить со мной, открыться… был откровенным, делился личным. Мы даже нашли пути, чтобы контролировать его энергию. Нейра — новая разработка, и о её функциях вряд ли догадывался Скорпион, иначе бы предупредил меня не брать с собой линкер. И теперь он верит, что это я предала его. Он думает, что я всё рассказала командору и записывала наши разговоры. И, я уверена, что командор постарается всё сделать, чтобы он верил в это.

Эта мысль ударила сильнее любого обвинения.

— Именно поэтому его боль была такая острая, — тихо сказала она. — Предательство ранит не потому, что оно настоящее. Оно ранит, когда тот, кому ты доверял, кажется тебе врагом. А он сейчас именно так и видит: я — источник угрозы. Не потому, что я хотела причинить ему зло, а потому, что зло пришло через меня.

Эля закрыла лицо ладонями, пытаясь удержать внутри эту горькую правду.

Алор не отвёл взгляда. Он не стал её перебивать, не пытался «исправить» её историю, не искал виноватых. Вместо этого он медленно протянул руку и накрыл её дрожащие пальцы своей ладонью — тёплой, твёрдой, настоящей. Его хвост мягко скользнул вокруг её щиколотки, не стягивая, а словно очерчивая невидимый круг.

— Как мне это доказать? Как объяснить, если я даже не могу туда вернуться? Если любой мой шаг будет под наблюдением? Я даже ничего не смогла там… в кабинете предпринять. Командор вколол мне какое‑то парализующее лекарство, и я даже сказать слово не могла, не говоря о том, чтобы выразить эмоции. Я боялась, что Скорпиона посадят в камеру, да и мне пригрозил командор… — Эля вздохнула, посмотрев на Алора. — Тем же днём я улетела на Эверию, мне дали на сборы сорок минут. Здесь я уже чуть больше недели и пока не работаю, а адаптируюсь.

Когда она произнесла последние слова, голос дрогнул и оборвался. Эля опустила взгляд, будто боялась увидеть в его глазах то, чего больше всего страшилась: разочарование, сомнение, мысль «а вдруг и он посчитает, что она предатель».

Алор замер. Его сапфировые глаза потемнели, в них вспыхнул такой ледяной огонь, что Эля невольно отпрянула — не от страха перед ним, а от силы этой ярости, которая вдруг заполнила всё пространство между скалами и морем.