Тем временем в жизни Рокко тоже происходили перемены. Он воссоединился со своей бывшей, и вскоре выяснилось, что она носит его ребёнка. Это известие обрушилось на него, как шторм — внезапно, мощно, переворачивая всё вверх дном. Рокко прибегал к Эле и Скорпиону чуть ли не каждый день: то с вопросом, правильно ли он выбрал кроватку, то с паникой, что ничего не понимает в воспитании, то просто чтобы посидеть в тишине и услышать чей-то спокойный голос.

Его бывшая была женщиной занятой и влиятельной: она восседала в Совете, и её дни были расписаны по минутам. Поэтому близнецов — а оказалось, что их будет двое — в основном будет растить Рокко. И, конечно, Эля, которая неизменно становилась тихой гаванью для всех этих метаний, да уже с опытом.

А Скорпион тем временем шаг за шагом строил новую реальность — не ради власти, не ради почёта, а потому что наконец нашёл место, где его тёмные стороны, его умение видеть опасность в едва заметной тени, его холодная собранность становились не изъяном, а опорой. Оказалось, что он знаком с Линаре Велте — лидером Совета Единства Эверии. Тот давно присматривался к нему, ценил его хладнокровие и умение видеть угрозу раньше, чем она проявится. Предложение возглавить службу безопасности Эверии прозвучало не как милость, а как признание: «Ты нужен здесь». К тому же рекомендации с Ориона‑11 пришли своевременно, с личной подписью командора Тарена Викса, который не бросался словами.

Эля, конечно, была недовольна: снова эти бесконечные дежурства, снова ночи, когда он возвращается с лицом, будто высеченным из камня, снова ощущение, что между ними встаёт целая система протоколов, тревог и закрытых каналов связи.

— Опять этот командор, — тихо проговорила она однажды вечером, когда Скорпион, едва переступив порог, сразу потянулся к панели, чтобы проверить сводки. В её голосе не было упрёка, скорее усталость, тонкая, как трещина в стекле. — Я начинаю думать, что он ещё даст о себе знать. Но на станцию я не вернусь!

Скорпион замер, панель осталась незакрытой, а он просто стоял, сжимая и разжимая пальцы, будто пытался удержать в них не данные, а её взгляд. Потом медленно повернулся, снял броню — движение, в котором чувствовалась нарочитая неторопливость, будто он специально замедлял себя, чтобы не напугать её своей внутренней бурей.

— Я и командор союзники, тем более он на станции. Поверь, Викс никогда тебя не побеспокоит.

Она вздохнула, скрестила руки на груди, будто пыталась удержать внутри всю ту обиду, которая просилась наружу, но потом вдруг опустила плечи, и напряжение ушло, как уходит волна, откатываясь от берега.