Он улыбнулся, невольно вспоминая события, которые произошли три с половиной месяца назад…

* * *

…Его корабль «Тень ветра» шёл сквозь полярное сияние, и его корпус едва заметно вибрировал, будто сам металл отзывался на зов родной планеты. Скорпион сидел у штурвала, не отрывая взгляда от нарастающей ледяной громады Кси‑Аара. На обзорном экране очертания хребтов казались высеченными из тьмы и льда — острые, безжалостные, вечные.

Он смотрел на знакомые пики, пронзающие небо, на голубые льды, в которых отражались три луны, словно осколки чьего‑то разбитого зеркала. Его родина. Его приговор. Его надежда. Когда столько долгих месяцев живёшь с клеймом отступника, возвращение становится не праздником, а судом, где каждый взгляд вопрос, каждое молчание — обвинение.

Когда «Тень ветра» опустился на посадочную площадку, снег взметнулся вихрем, будто сама долина пыталась оттолкнуть чужака. Но это был не чужой снег. Это был снег его детства, тот, что скрипел под сапогами, когда он бежал по тропе к скалам, тот, что оседал инеем на ресницах, когда они с Витаром прятались от старших и шептались о великих походах.

Воины клана Ледяного Скорпиона вышли навстречу. Не с приветствием, а с насторожённостью, с той особой внимательностью, с какой смотрят на зверя, который вернулся в стаю после долгого отсутствия. Их плащи были оторочены мехом снежных барсов, а на наплечниках сверкали кристаллы льда — знак принадлежности к северным землям. Они не кланялись. Они не улыбались. Они просто смотрели, будто пытались прочесть в его осанке, в его взгляде, в каждом движении: достоин ли он снова стоять среди них?

Вперёд вышел Кэлтор, его друг, теперь уже не мальчишка, а полноценный воин, с печатью первого боя на щеке — тонкой, чёткой линией, которая говорила о пролитой крови и выдержанной боли.

— Отступник вернулся, — произнёс он ровно, без издевки, но и без тепла. — Ты знаешь, что твоё появление здесь нарушение традиций.

— Я знаю, — спокойно ответил Скорпион, сходя по трапу. Его сапоги глухо ударялись о промёрзшую землю, и этот звук был ему знаком, как собственное дыхание. — Но я пришёл не просить пощады. Я пришёл восстановить имя. Моё настоящее имя — Скарион Морвин. И я докажу, что достоин его носить.

Кэлтор чуть склонил голову, будто взвешивая каждое слово, словно каждое из них имело вес ледяного клинка.

— Старейшины ждут тебя в зале Совета. Но знай: не все готовы слушать. Для многих ты всё ещё тот, кто сбежал.

Скорпион кивнул.

— Пусть слушают доказательства, а не слухи.

Кси‑Аар встретила его суровым небом цвета остывшей стали и резкими порывами ветра, который будто пытался сбить с ног каждого, кто забыл, что значит быть частью клана. Земля под ногами была твёрдой, знакомой, но теперь она казалась чужой или, вернее, он сам стал чужим на этой земле, которую когда‑то знал наизусть. Здесь всё напоминало о Витаре: скалы, тропы, даже запах воздуха, в котором смешивались соль, лёд и дым костров.