«Именно поэтому ей с Алором естественно», — подумала Эля. В нём не было суеты, не было резких всплесков эмоций, которые для Мираэллы звучали как удары по натянутым нервам. Его спокойствие не было безжизненным, оно было глубоким, как ровное течение реки, которая не бурлит на порогах, а уверенно несёт воду вперёд. Рядом с ним её сверхчувствительный внутренний радар не зашкаливал: не ловил чужой страх, не спотыкался о раздражение, не обжигался о резкие перепады настроения. Вместо этого он улавливал ровную, надёжную частоту, ту самую, что на её родной планете звучала в гуле поющих гор.

И когда небо окончательно потемнело, Мираэлла вздохнула и сказала:

— Мне пора. Дядя будет волноваться.

— Иди, — кивнула Эля. — И не переживай. Если станет шумно, приходи к воде. Или просто ко мне. У меня теперь всегда найдётся чашка чая и пара минут тишины. Познакомлю тебя со своим другом, он мой сосед и у него живёт Алор пока не приобретёт свой дом.

— Это тот странный… в цилиндре… — Мираэлла побледнела. — Дядя говорит, чтобы я держалась от него подальше.

Эля звонко рассмеялась и в этом смехе не было насмешки, только тепло, которое сметало чужие страхи.

— Рокко Гонсалес. Поверь, его нечего бояться. Он мой друг и друг Алора. Он замечательный, несмотря на свою экстравагантную внешность и поведение.

Мираэлла улыбнулась, на секунду задержалась, будто хотела что‑то добавить, но лишь тихо сказала: «Спасибо», кивнула, помахала рукой и пошла вдоль набережной. Её полупрозрачная накидка мерцала в свете фонарей, словно сотканная из лунных лучей, а лёгкий шаг будто старался не потревожить песок.

И уже по дороге домой, Эля снова вернулась к своим мыслям об Алоре. Она думала не о ревности и не о недоговорённостях, а о том, как удивительно устроен мир: одному человеку нужен берег, чтобы слышать себя, другому — тишина, чтобы не терять голос, а третьему достаточно просто быть этим берегом и этой тишиной. И в этом не было ничего сложного, только редкая, почти незаметная гармония, которую так легко не заметить, если не прислушиваться.

А когда Алор вернётся, она не станет его упрекать за то, что он ничего не рассказал. Вместо этого она просто скажет: «Я знаю про Мираэллу. И я рада, что ты стал для неё тем самым, с кем можно слышать себя».

* * *

А Алор вернулся через две с половиной недели, ближе к вечеру, когда солнце уже садилось, окрашивая небо в тёплые, почти янтарные оттенки. Эля как раз готовила себе лёгкий ужин: нарезала овощи, ставила на плиту небольшую кастрюльку, стараясь не думать о том, сколько раз за день она поглядывала на экран коммуникатора в надежде увидеть сообщение от Алора и о прибытии его корабля.