Алор сделал паузу, подбирая слова так, чтобы не прозвучать как робот, зачитывающий срочное предупреждение.

— Эля беременна.

Половник выпал из руки Рокко. Тихо звякнул о пол. Фиолетовая зелень, зажатая в его руке, плавно спланировала следом. Секунду Рокко стоял, будто его выключили из розетки. Потом медленно моргнул. Потом ещё раз. А затем его лицо расплылось в широкой, почти хищной улыбке, такой, от которой у кого‑нибудь менее стойкого побежали бы мурашки по спине.

— Что значит «беременна»? — переспросил он шёпотом, будто боялся, что слово «беременность» может взорваться в воздухе. — То есть… как это… она же… она же просто моя соседушка Эля! Спокойная, рассудительная, говорит «давайте обсудим это за чаем»…

— Именно, — кивнул Алор. — И теперь ей нужен чай. Без специй. Без «пробуждения галактики». Просто тёплый, спокойный чай.

Рокко вдруг резко выпрямился, будто в него ударила невидимая молния, и его широкая, почти хищная улыбка на секунду стала чуть менее уверенной, словно он пытался совместить в голове две несовместимые картины мира.

— Так тебя поздравить можно? — выпалил он, чуть наклонив цилиндр, отчего тот едва не сполз ему на нос. — Ты теперь папашка! Ну, знаешь, тот самый тип, который учит малыша держать гитару… или хотя бы не бояться громких звуков!

Алор нервным движением дёрнул хвостом, и медленно покачал головой.

— Нет, — коротко бросил он. — Не я отец её ребёнка.

Рокко замер. Секунду он стоял, будто переваривая услышанное, а потом его лицо исказилось в гримасе, которая могла бы означать всё что угодно — от ужаса до восторга, но в итоге остановилась где‑то на грани между «этого не может быть» и «о, это объясняет так много».

— Только не говори, что тот ксикорианец, — процедил он, прищурившись так, что его и без того острые черты стали ещё резче, а улыбка превратилась в оскал, в котором не было ни капли веселья.

Алор медленно кивнул, скрестив руки на груди, и этот жест был не вызовом, а скорее броней, способом удержать себя в руках, когда всё вокруг грозило рассыпаться на острые, неудобные осколки.

— Да, — просто сказал он. — Он.

Рокко шумно выдохнул:

— Ксикорианец… — протянул он, будто пробуя слово на вкус, и поморщился, как от чего‑то кислого. — Ну, знаешь, я, конечно, всегда говорил, что у Эли отличный вкус… но тут даже я немного в шоке. Это же… ну, они же… ксикорианцы… у них же там всё по расписанию! По часам! По фазам луны! По положению звёзд! Ребёнок у них не плачет — он, наверное, делает это в строгом ритме!

Алор едва заметно дёрнул уголком губ, не то, чтобы улыбнулся, скорее просто не смог сдержать лёгкую горечь.