Рокко расхохотался, а Мурлыка тихо вмешался:

— Знаете, я тут подумал… Может, нам всё‑таки переехать?

— Вы и правда садовод? — спросила Эля, осторожно оглядывая его. — А где лопата? И перчатки? И… ну, хоть что‑то, что делает вас похожим на садовода?

— А, это всё мелочи, — отмахнулся он, снова затягиваясь. — Я работаю с душой. И с растениями, которые… ну, скажем так, очень благодарные. Вот, например, мой Кайфун‑травун: он не просто растёт — он позирует для фото, когда я его поливаю!

Тут он хитро подмигнул и махнул в сторону своего участка, где за высокой живой изгородью виднелись странные кусты: листья у них были не просто зелёные, а с фиолетовым отливом, будто их подкрасили неоновыми красками.

— Это… что? — настороженно спросила Эля.

— А это и есть Кайфун‑травун, — с гордостью произнёс сосед. — Уникальное растение. Растёт только у меня. И, между прочим, оно очень… умиротворяющее.

— Умиротворяющее? — Эля посмотрела на него, потом на кусты, потом снова на него. — Вы мне сейчас предлагаете «умиротворение»?

— Это искусство! Или… ботаническая философия! — Рокко сделал паузу, оглядел кусты, будто они были его детьми.

— А философия у вас тоже с дымом выходит? — не удержалась Эля.

Рокко на секунду задумался, потом расхохотался так, что с ближайшего дерева вспорхнули три птицы и улетели в панике.

— Ты мне нравишься, соседушка! — заявил он, тыча сигаретой куда‑то в сторону моря. — С тобой тут сразу веселее. Слушай, если хочешь, я тебе покажу такие места, о которых даже не догадываешься. Например, тайный пляж, где песок светится, а волны шепчут анекдоты.

— Спасибо, не стоит, — осторожно сказала Эля. — Я, пожалуй, ограничусь тем, что уже вижу. А то вдруг тайный пляж окажется входом в параллельную вселенную, и я там потеряю документы переселенца.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами сосед. — Но, если вдруг почувствуешь, что мир слишком шумный, приходи. У меня есть особый сорт, он помогает слышать тишину.

Мурлыка тихо прошелестел:

— Знаете, если он скажет «а хочешь увидеть мой секретный сад?», мы бежим.

Эля прикрыла глаза. «Тишина. Уединение. Дом у моря», — повторяла она про себя, как мантру.

— Послушайте… — нахмурилась она, приняв воинственную позу и покрепче сжимая горшок с Мурлыкой. — Вы…

— Ладно‑ладно, — поднял он обе ладони в капитуляции и подмигнул ей, будто прочитал её мысли. — Не дави на моряка, когда он только с корабля. Приходи ко мне завтра вечерком, я чай заварю. Обычный. С мятой. Почти без кайфуна.

И, насвистывая какой‑то бодрый мотив, он исчез за кустами, оставив после себя лишь лёгкий аромат пряных трав и ощущение, что жизнь на Эверии будет куда веселее, чем Эля рассчитывала.