— Не волнуйся за меня, — тихо сказала она, — скоро встретимся.

Она вытащила из уха наушник и зажала его в руке, затем посмотрела на Скорпиона.

Он же чуть наклонил голову, прислушиваясь к потоку данных, потом коротко кивнул, будто подтверждая собственные мысли, и бросил:

— Держись. Сейчас будет манёвр.

«Тенебрис 7» резко ушёл в вираж между двумя глиссерами, отчего у Эли сердце в пятки ушло. Она вцепилась в подлокотники так сильно, что боялась оставить отметины от ногтей, и на секунду даже перестала дышать, казалось, ещё миллиметр в сторону, и «Тенебрис 7» просто срежет крыло одним из тех громоздких судов.

Когда глиссер сбавил скорость и выровнялся, она наконец смогла выдохнуть, но пальцы всё ещё впивались в подлокотники, а в ушах звенело от скорости, от всего, что только что произошло. Мир будто на долю секунды замер, а потом снова рванулся вперёд, слишком быстрый, слишком громкий, слишком настоящий.

Она взглянула на Скорпиона. Его лицо было неподвижным, сосредоточенным, руки лежали на штурвале твёрдо, уверенно, будто он не только что провернул трюк, от которого у любого пилота дрожали бы руки, а просто скорректировал курс на пару градусов.

— Ты… ты вообще понимаешь, что мы только что проскочили между двумя глиссерами, как иголка сквозь нитку? — голос Эли дрожал, смешиваясь с нервным смешком, который рвался наружу, потому что иначе она бы просто закричала от переизбытка адреналина. — У меня сердце где‑то в пятках застряло! Ещё чуть‑чуть и я бы начала молиться всем известным богам, даже тем, о которых никогда не слышала!

Скорпион едва заметно дёрнул уголком губ.

— Но сработало же, — спокойно отозвался он, будто речь шла не о миллиметрах и смертельном риске, а о заурядной проверке систем.

Эля покачала головой, пытаясь унять дрожь, и вдруг почувствовала, как сквозь страх прорывается что‑то ещё — не то злость, не то восхищение, не то просто отчаянная радость от того, что они не попали в аварию.

— Сработало⁈ — она вцепилась в ремень, будто он мог удержать её от того, чтобы схватить Скорпиона за плечи и потрясти. — Это ты называешь «сработало»? Я думала, нас уже размазало по обшивке!

Он чуть наклонил голову, не отрывая взгляда от приборов, и спокойно бросил:

— Если бы размазало, ты бы сейчас не возмущалась. А возмущение — лучший показатель выживаемости.

Эля снова закатила глаза, но на этот раз в этом жесте было куда меньше злости и куда больше облегчения. Она откинулась на спинку кресла, пытаясь унять дрожь, и пробормотала:

— В следующий раз… в следующий раз пусть кто‑нибудь другой садится за штурвал. Хоть робот какой‑нибудь. Хоть говорящий чайник.