— Да, — наконец выдохнул он, и слово прозвучало твёрдо, хотя внутри у него всё дрожало. —Ты мой друг . Самый настоящий. И это для меня… очень много значит. Больше, чем ты думаешь.

Эля чуть подняла глаза, скользнула взглядом по его красивому лицу. Заметила, как у него дёргается уголок рта, так бывает, когда говорят не то, что чувствуешь. Увидела, как скрутился его хвост в тугую пружину на его ноге, будто пытается удержать на месте хозяина, чтобы тот не шагнул к ней. Как он на секунду прикрывает веки, словно прячет в этом движении что‑то слишком яркое, чтобы показывать.

Как психолог она знала эту защитную реакцию: когда кто-то боится потерять близость, он первым делом называет её «дружбой». Это безопасный ярлык, который можно повесить на всё самое важное, чтобы оно не разбилось.

Но она также знала, что, если сейчас скажет: «Я вижу, что ты чувствуешь», — он закроется. Наденет броню из шуток, уйдёт в работу, будет чинить двигатели до тех пор, пока руки не станут чёрными от смазки, лишь бы не смотреть ей в глаза.

Поэтому она просто кивнула, будто принимая его слова за чистую монету, и чуть улыбнулась, так, чтобы улыбка получилась тёплой, но не слишком, чтобы не напугать его своей проницательностью.

— Рада слышать, — тихо сказала она, и в этих простых словах было столько бережности, что у Алора чуть отпустило грудь. — Потому что ты для меня тоже. Больше, чем просто друг. Ты тот, с кем можно молчать и не чувствовать, что тишина давит.

Алор медленно выдохнул, будто только сейчас понял, что всё это время не дышал. Он попытался улыбнуться в ответ, и улыбка вышла немного кривой, но настоящей.

— Ну, молчать я умею. Особенно когда готовлю вкусную еду.

Эля негромко, искренне, рассмеялась и этот смех, лёгкий и тёплый, как солнечный луч, стёр с его плеч ещё немного напряжения.

Алор широко улыбнулся ей в ответ, но вдруг резко выпрямился, щёлкнул пальцами, будто вспомнил что‑то важное, и глаза его загорелись озорным светом. Он метнулся из камбуза, а через минуту вошел несся сумку.

— Ты не поверишь, что со мной случилось! — выпалил он, расплываясь в широкой, чуть безумной улыбке. Хвост его ритмично покачивался за спиной — плавно, размеренно, словно в такт какому‑то внутреннему ритму. В этом движении читалась не нервозность, а скорее непринуждённая энергия, готовность к действию. Его сапфировые глаза искрились весельем.

Эля смотрела на красавчика‑аэлорца и на мгновение залюбовалась его внешностью. Сапфировые глаза Алора напоминали два осколка ночного неба, яркие, глубокие, в них хотелось утонуть… И тут же одёрнула себя.