Истукана Волкаш будто нарочно выбрал самого кривого и трухлявого. Хотя почему «будто»? Шчеров презирали на болотах, и Баушка Мац потребовала, чтобы атаман не давал мне поблажек, иначе его обвинят в кумовстве. Нас было только два шчера в отряде: Волкаш и я. Иногда казалось, на презрении к паукам и держится весь этот братский дух карминцев. Через раз там, где я хваталась, гнилая древесина крошилась прямо в пальцах и лезла под ногти. Добыть яйцо было не то чтоб совсем невозможно. Просто, положа руку на сердце, не подходила я для жизни такой.
— Ула!
А это уже был не голос Волкаша.
— Эй, У-ула! — рядом с моей рукой шлёпнулась дохлая блесклявка. Лопнула, электролит плеснул мне на руку и обжёг. Я соскользнула на полметра назад. Вот мелкий засранец, а?
— Уйди, Чпух, дай ей закончить, — приказал Волкаш.
— Да какое! Это… Ты бы видел, чего она там натворила! Ула, слезай сюда! Улища-а!
Яйцо было уже у меня в руке, когда новая медуза обожгла затылок. Сверкнуло в глазах, и только успела подумать, как хорошо, что Волкаш обвязал меня страховкой… как полетела вниз. И что-то слишком быстро я ухнула — для тела на верёвочке. У самой земли тряхнуло — дух вон, яйцо вдребезги! — и обвязка впилась в пах. Меня швырнуло о склизкий бок истукана и шмякнуло в ноги Волкашу.
— Ты не ловишь!
— Может, эзеры тебе ручку подадут, если упадёшь? — парировал он, и я смолчала. — Ты в партизаны метишь или в кордебалет? Скажи спасибо, что у земли подхватил.
Он вытряхнул меня из обвязки, и я не смела глаз поднять, пока сворачивала манатки. Ни к чему раздражать атамана сопливым носом. Что-то скажет Баушка Мац, когда увидит разбитое яйцо? Волкаш прямо заявил с утра: из паучьей солидарности покрывать не будет. Здесь приходилось рассчитывать только на себя, на удачу и на чужую жалость. Главного оружия, которым могли похвастать молоденькие девчонки, у меня не было. Ни кожи ни рожи.
— Улища-страшилище… — ворчал Чпух, шелестя тентаклями по тропе к землярке. — Проклят будь тот вечер, когда мы с Баушкой Мац забрели в город. Надо было бросить тебя мародёрам!
— Так бы тебя и послушали, — огрызнулась я, дрожа.
— Влетит тебе, восьмилапая. Чего там творится! Твой этот… кибер-как-его! Винслоух и Санчоус его испытывали. Ну, и пушка со смолой протекла, крючки заклинило, всех током шваркает!
Я припустила быстрее Чпуха, у которого ног было в десять раз больше. Чёрт, ну хоть бы раз, хоть бы раз — ради разнообразия — сработала моя мехатроника. Ведь перепроверила каждую заклёпочку, каждый шпунтик. Вот и рыхлая кочка над жижей. Землярка раззявила пасть, но не успели мы прошмыгнуть внутрь, как навстречу вылетел шматок паутины и обжёг плечо.