— Продолжай мониторить. Держи меня в курсе.
Только землетрясений им не хватало.
Третья палата была заперта. Бритцу открыли после идентификации по сетчатке, но прежде, чем войти, он постоял на пороге, унимая всё сразу: головокружение, пульс, озноб. Доктор Изи глянул и тактично кивнул, продолжая вымарывать из системы данные о пациенте.
На кровати лежала Ула. Здесь не пищали датчики и не пахло коктейлем из медикаментов. Просто тельце на казённой постели.
— Спит, — подошёл Изи. — Реакция на потрясение.
— На камнях была кровь. Повреждения?
— Ничего страшного. Буфер гравитации рассчитал её вес на лету: исходя из роста и антропометрии, но не учёл истощения и затормозил круче, чем следовало. Плюс сотрясение мозга, плюс шок… — а чего ты хотел, открылось носовое кровотечение. Но уже всё в порядке.
Доктор Изи занимался Улой лично. С присущей ему заботой о пациентах, невзирая на расу и положение, он не только ювелирно обработал рану от удара в землярке, но и умыл, причесал и напичкал витаминами.
— Мы можем сделать что-нибудь с этим? — рой-маршал коснулся шрама на брови Улы, но Изи развёл руками:
— Увы, здесь у меня нет оборудования для пластики. Я могу нанести коллагель: он высветлит рубцы и сгладит края. Любой, как говорится, каприз за твои деньги.
И проворный Изи принялся сканировать медполис рой-маршала. Кайнорт положил руку на лоб Улы, разгладил тревожную складку, провёл по кручёным волосам. Стараниями доктора они запахли лесной земляникой. Ула вздохнула во сне. Тяжело, надрывно, как наказанный ребёнок, долго проплакавший после взбучки.
— Седые, — заметил Бритц, перебирая серебро в махагоновом шторме волос.
— Да, знаешь, — встрепенулся доктор и по привычке закрутил в пальцах скальпель, — мне знакомы эти черты. Такие… такие архитектурные! Серые глаза, точёный носик. Лет двести назад, ещё на Эзерминори, одна корпорация занималась селекцией шчеров. Они проводили племенной отбор для выведения выставочных экземпляров. Для разных целей, ну, вроде как породы. Для выносливости, устойчивости к среде и так, для красоты. Лучшие заводчики не останавливались ни перед чем, пока в одной из линий не применили модификацию с генами насекомых.
— То есть они скрестили эзера и шчера? Но это невозможно.
— Жизнеспособные личинки выходили только между минори и пауками-диастимагами, причём в одном из ста случаев. Лаборатории прикрыли, как только узнали, как они это делали. Ну, ты понимаешь. Не в пробирках, а так. Но пока им удавалось скрывать, на рингах и рынке рабов мелькали настоящие бриллианты. Красивые, сильные, умные. Уникальные экземпляры коллекций, компаньоны и эскорт, а не просто уборщики, грузчики и кухарки.