— Лахудра, — буркнул мужик. — Держи-ка. Накинь на шею-то, да не снимай более.

Покопавшись в кармане, он протянул мне знакомое ожерелье. Целебный артефакт? Ладно, пусть будет, мне силы понадобятся.

Мужик помог мне взгромоздиться в седло, но про осторожность не забыл, снова завязав руки, на этот раз спереди. Хорошо хоть узлы были не такими тугими, как раньше, я даже могла слегка шевелить запястьями. Так же он поступил и с ногами, привязав левую лодыжку к стремени.

— Не была бы такая дурная, так и вовсе бы отвязал, — буркнул он, оценивая свою работу. — Ладно, чего трепаться попусту? Поехали.

И мы поехали. Куда? Взгляд, брошенный изподлобья по сторонам, убедил, что движемся мы примерно туда же, куда и раньше. Позади расстилалась степь, покрытая сочной травой, впереди виднелись многочисленные рощи, а на горизонте опять сине-зелёной полосой темнел лес. Получается, что мы спустились на юг только затем, чтобы опять подняться на север? Бред какой-то. Или не бред? Может, им надо было обойти по пустынным землям те места, где Варона сцапали бы люди Барбашина? Интересно, кто напал на барона ночью? Выжил ли он, и если да, то не получится ли посмотреть, как на жиртреста накинут петлю? Я представила, как верёвка стягивает жирную шею, как выпучиваются глаза и темнеет лицо Варона, и раздвинула губы в мстительной мечтательной улыбке.

Вдвоём мы двигались заметно быстрее. Лошади были на загляденье сильными и выносливыми, то и дело переходили с шага на рысь. Едкий лошадиный пот жёг бёдра, солнце нещадно жарило безволосую голову, руки покрылись красными пятнами солнечного ожога, во рту пересохло.

Пытка продолжалась до полудня, когда урод решил всё же остановиться в ложбинке. Тихо шелестел ветер в высоком кустарнике, между травы журчал ручеёк. Пока Хрипатый поил лошадей, я отошла чуть повыше, где образовалась неширокая лужица, глубиной по колено, и буквально плюхнулась в ледяную воду. Разгорячённая кожа взорвалась новой вспышкой боли от разницы температур, но я подавила стон и принялась умываться. Кажется, единственное чувство, что я испытываю постоянно, это боль во всех её проявлениях.

В седельных сумках обнаружились полоски пеммикана и фляга с водой. С трудом смогла проглотить слегка размоченное сушёное мясо, запивая его водой из ручья, из которого только что пили две лошади. Надеюсь, глистов я не подхвачу. Вкус у еды был отвратительный, пришлось заставлять себя съесть эту гадость, напоминая, что силы нужны для последнего и решительного. Настроение портил и сальный взгляд проводника, которым он буквально ощупывал меня с головы до ног. Спрашивается, на что он там пялится? Вся в синяках и ссадинах, с опухшей и перекошенной рожей вместо милого личика, с облезлой плешивой головой… Неужели он позарится на ВОТ ЭТО? Хотя, такому чухану ни одна нормальная девка и не даст. Тьфу на него. Сохраняя тупое выражение на лице, я пробежалась взглядом по земле. Вон тот булыжник замечательно ляжет в ладонь, и если что…