— Валера, сможешь что-нибудь наколдовать? — спросил тихо физрук.
— Зачем? — сначала не понял я, а потом перехватил его взгляд и кивнул. — Могу снежок скастовать, только небольшой.
— А большого и не надо, — ответил Владимирыч.
Я сконцентрировался, привычно уже чувствуя движение маны, протянул руку над столом, шевеля пальцами. Воздух заискрился, пахнуло холодом, и в центре стола начал расти белый комочек снега.
— Карина Александровна, теперь вы, — продолжил командовать учитель. — Постарайтесь поднять его над столом, чтобы все увидели.
Блондинка хмыкнула и выставила перед собой указательный палец. Снежок качнулся, оставляя на столешнице мокрые следы, а потом рывком подлетел вверх примерно на метр. В столовой воцарилась тишина, все смотрели на нас. А Гараев с деланной небрежностью махнул рукой, словно муху отгонял, но я знал, что это единственный магический приём, который он успел изучить, он так и назывался, Мухобойка. От кинетического удара снежок рассыпался в воздухе, Дарисвета с деланным смехом замахала руками, и снежинки снесло в угол комнаты.
— Продолжаем хавать, — опять скомандовал Гараев. — Делаем вид, что ничего не случилось, мы этим постоянно балуемся. Карина Александровна, спасибо за смех, очень своевременно получилось.
— Всегда пожалуйста.
И мы вернулись к еде. Мне со своего места было плохо видно, но парочку вытянувшихся физиономий я срисовал. Широкоплечие жеребцы так и вовсе растеряли свой румянец, и выглядели несколько пришибленно. А у меня аж плечи расправились, словно я катку в одного вытянул и главный приз с босса взял. Хорошо быть магом!
Руслан Артемьевич Горбоносов. Рус.
Сколько мы в новом мире? Две недели, кажется, или уже все три? Если честно, я счёт дням потерял. Они, эти дни, то тянутся однообразно, неотличимые друг от друга, то летят со скоростью пули. Или болта из арбалета, если по-местному выражаться, или картечи из трабуко. Кстати, у меня теперь свой огнестрел есть! Василий выдал, точнее, сержант Красных, или дядька Василий, лично я его так зову, он не возражает.
Оружие тяжёлое, неповоротливое и неточное, ни разу не «калаш», но всяко лучше арбалета, с тем у меня вообще беда. Предыдущий владелец этой ручной мортиры пал в бою с наёмниками Ламара. Кое-что из его личных вещей разделили товарищи, а вот трабуко досталось мне. Я бы и от остальной снаряги не отказался, успел уже оценить качество доспехов и оружия дружинников, но мне было отказано. Кираса, кольчуга, и даже сапоги принадлежали Сыскному Указу. Их можно было выкупить, и хотя большинство солдат этим не заморачивались, конкретно у павшего воина невыкупленным остался лишь огнестрел. Всё остальное достанется вдове и детям, вместе с небольшой компенсацией за потерю кормильца.