— Да, я тоже что‑то такое слышал, — согласился Варон после паузы. — И что с того?
— Как что, барон? — удивился «Вощин». — Баронесса отказала мне, отказала вам… Ни на какие мысли не наводит?
— Думаете, она так пресытилась мужчинами, что перешла на женщин?
— Ну да! Она же выпила не меньше нас с вами, вспомните! Нас послала, а к иномирянке пришла. Забыла, поди, с пьяну‑то, кому та предназначена, вот и полезла. А эта дура, — Кудей указал на меня, — начала сопротивляться, и брюхо Плио пропорола. Неясно мне только, с какой стати баронесса ритуальный кинжал достала. Зачем? Не собиралась же она в самом деле потрошить чужую добычу?
— Для страха, — ответил Варон, задумчиво глядя на меня. — Я с Далией давно знаком, любила она девок ножиком пощекотать перед тем, как зарезать.
— М‑да?
— Именно. Нравилось ей мучения видеть. И, если подумать… Да, могла она с бабами спать. Мужиков‑то через неё прошло несметное количество.
— Ах, барон, вы так это говорите! — захихикал «боярин». — С такой уверенностью. Уж не отметились ли и вы в том списке?
— Совершенно не в моём вкусе, — холодно отрезал Варон.
— Да неужто?
— Я уже говорил, Аркадий Станиславович… — барон на мгновенье замер, глядя на смеющегося Кудея, а потом вдруг приказал: — Древень, взять его!
Дальше всё произошло мгновенно. Древень, стоявший неподвижно, словно статуя, прыгнул на Кудея. Кудей на миг окутался сеткой из молний. Сверкнула ослепительная вспышка, по ушам ударил оглушительный раскат. Я ослепла и оглохла одновременно, а когда проморгалась от «зайчиков», старого мага уже не было. Зато колодой валялся Древень в красной луже. Его голова лежала рядом с телом баронессы, глядя на меня выпученными глазами. Из темноты донёсся дробный стук копыт.
— С‑сучёнышь, — простонал Варон, вытирая слёзы. — Почти обманул, гад.
Он посмотрел на меня и злобно оскалился:
— Рьен, — протянул он, грассируя. — Ты у меня за всё ответишь. За всё… Тащите‑ка её ко мне в шатёр.
Шатёр, в котором до того пьянствовал Варон, Кудей и Плио, был раза в три больше скромной палатки баронессы. Здесь хватило место для стола, на котором стояли пустые и полные бутыли с недоеденной снедью, соленьями и фруктами. Тут же было и широченное ложе, покрытое разноцветными шелками и пушистыми шкурами. Гринпис бы барона за эти шкуры объявил врагом номер один, а я бы на Старой Земле в кредит под любой процент бы залезла, чтобы купить парочку. Тут же была и печка, труба которой выходила в специальное отверстие в боковине шатра. Даже пол здесь был покрыт коврами, хоть и изрядно затоптанными. В общем, с удобствами бежал Вароша. А интересно, вон в тех сундуках тоже шкуры и тряпки, или же там казна барона?