Сейчас у Ганса тоже семья, тут вообще семьями обзаводятся рано, и дети тоже растут, работают у деда. Отец уже стар: когда он не сможет следить за трактиром, на его место встанет Ганс, а его место в замке займёт кто‑то из сыновей. Такая вот династия.
— А каков был барон? — стало мне интересно, что думают о погибшем его бывшие слуги.
— Да как сказать, господин, — замялся потомок солдата Вермахта. — Нам сказали, что господин барон замешан в неприятную историю, что он был связан с чёрным магом. Но я про это ничего не знаю, господин! Господин барон был… немногословным.
Я понятливо кивнул. Естественно, о таком со слугами болтать не будешь.
— Господин барон был хорошим хозяином, — всё же решился пооткровенничать Ганс. — Жалованье платил хорошее, девок особо не портил. Его многие соседи знали, в гости ездили.
«Ага, — подумал я, — если гости были, то и в трактире выручка тоже была. Девок не портил он „особо“, надо же. У тебя самого‑то кто растёт, парни? А если бы тот боров, что на нас таращился перед боем, на твою дочь глаз положил, что бы ты сказал?»
Я представил, как к моей младшей внучке тянет свои лапы этот зажравшийся урод, и передёрнулся от отвращения. Кто там барона прикончил — князь? Как встану, пойду в храм, поставлю свечку за его здравие.
На следующий день, ближе к обеду, из леса появилась колонна всадников в доспехах. В голове внушительной кавалькады ехал знаменосец, державший бело‑синий штандарт рода Ламар. Дежуривший на башне наряд доложил старшему, тот побежал к начальству.
Князь, который разбирал бумаги в кабинете Ламара, ничуть не удивился известию, лишь кивнул, слегка поморщившись. Он ждал появления гостей, но надеялся, что ему дадут немного больше времени.
— Открывай ворота, — скомандовал он солдату. — Наследники пожаловали. Всем быть наготове — мало ли что им в голову взбредёт.
Дождавшись, пока закроется дверь, князь оживился. Достал из‑под стола объёмную сумку и принялся складывать туда бумаги, ворохом лежавшие на столе. При этом он бегло просматривал их содержимое, откладывая часть бумаг в сторону.
В дверь опять негромко постучали.
— Кто? — раздражённо крикнул Котырев.
— Это я, Василий, — раздался бас.
— А, заходи! — когда сержант закрыл за собой дверь, князь почти закончил сортировать записи барона. — Значит, так, Вася. Вот тебе сума, запрячь её так, чтобы ни одна живая душа про неё не знала, понял?
Сержант молча кивнул.
— Кто спрашивать будет — скажешь, что кабинет был разгромлен, а часть бумаг мы из огня вытащили, — следователь Сыскного Указа кивнул на камин. — Что там за бумажки были — ты не знаешь, но сгорело много, уяснил?