— Нет, госпожа. Крестьянин не может обижаться на дворянина, госпожа.
— Прекрати!
— Да, госпожа.
Ирма поняла, что нарушила то доверительное отношение, которое возникло после того, как крестьянин — Якоб — ее спас. Он смелый… умный…
Девушка вспомнила летящего коня.
Сильный…
— Якоб, почему ты такой сильный?
— От рождения, госпожа.
Ирма вдохнула и выдохнула:
— А твой отец?
— Такой же, госпожа. Был, пока не умер, госпожа.
— А почему вы такие сильные?
Якоб ответил, не поворачиваясь:
— Крестьянам запрещено иметь оружие, госпожа. Поэтому нам приходится валить деревья голыми руками, госпожа. Так мы становимся сильными, госпожа.
— Ты надо мной издеваешься?
— Нет, госпожа.
Ирма подумала, достала монетку из-за пазухи, посмотрела на нее. Хитро улыбнулась:
— А как же ты просверлил монету?
— Ножом, госпожа.
— А откуда у тебя нож?
Ирма вздрогнула: в борт повозки перед ней воткнулся кинжал.
— Забрал, госпожа.
Ирма проглотила слюну:
— У кого?
— Я не помню, как его звали, госпожа. Слуга Грибного Короля, который хотел вас похитить, госпожа.
— Ты… — Ирма задохнулась, — Ты ограбил тела? Может, еще и деньги собрал?
Перед ней брякнулся крупный набитый битком мешок.
— Они ваши, госпожа.
— Забери их себе! — девушка не находила себе место от возмущения.
Якоб спокойно убрал мешок с деньгами обратно. Чем сильнее обозлил девушку.
«Он еще и деньги забрал!»
Она отвернулась и замоталась в куртку. Потом задергалась, яростно выпутываясь из нее. Она, дворянка, сидит в куртке, которую носил какой-то крестьянин!
Дальше ехали молча.
— Есть новости о Рупрехте.
— Он сообщал мне, что девчонку нашли. Привез?
— Нет. Рупрехта и его людей нашли мертвыми неподалеку от границы Чернолесья.
— Всех⁈
— Включая лошадей. Их просто измолотили…
— Кто? Кто⁈
— Не знаю. Свидетелей не было…
— Постой, а Лана? А шарук?
— Тоже мертвы?
Молчание.
— Да с кем же они столкнулись… Двенадцать человек…
— Господин… В тех краях видели шварцвайсских монахов…
— Монахи? Могли. Они — могли. Или же кто-то третий…
— Удалось узнать, кто стоит за происшествием в Штайнце?
— Нет, ваше величество.
— Что говорит аббат?
— Он не может сказать точно, но в окрестностях города произошло еще нечто странное.
— Слушаю.
— У начала дороги епископа Альбрехта нашли убитыми дюжину дворян и лошадей. Убитых зверски, просто измолоченных.
— Кто это сделал?
— Неизвестно.
Пауза.
— Двенадцать человек? Сколько было против них?
— Неизвестно. Может быть, это — наш противник?
— Противник? Мог. Он — мог. Или же кто-то третий…
— Все идет как должно, Берендей.
— Кар! Кар!
— Все идет как должно.
«Нет, ну какая наглость! Обычный крестьянин, а ведет себя как… как свободный человек! Хам! Быдло! Землекоп!»