Отрепетировать аварийный отход лишним не будет. Как говорил один умный человек, женщины и дети могут позволить себе быть беззаботными, мужчины — никогда!*

(Дон Корлеоне так говорил. Своему сыну Майклу. Автор)

Утро следующего дня.

На удивление тихо проходит утро. Только Хендрик не догадается почему. Ответ тривиальный: Хендрика нигде не видно, вот и спокойно всё. О, Праотец, какое же великое счастье ждёт меня, когда он в Академию свалит, чушкан мерзкий!

Из всех словечек, которыми меня щедро одаривает предок, ругательные мне нравятся больше всего. Хотя смысл и происхождение многих из них для меня тайна, которую предок раскрывает редко.

Семья собирается на завтрак. Вплывают и рассаживаются родители, величественно задрав нос, заходит Сесилия. Под управлением дворецкого слуги расставляют блюда.

— А где Хендрик? — граф замечает пустующее место.

Мой выход? Да. Обводящий всех взглядом папашка доходит до меня.

— Вы не в курсе? — вид у меня самый невиннейший. — Он вчера поздно вечером с лестницы упал. Сильно разбил лицо. Но вроде серьёзных повреждений нет. Я его в комнату оттащил и уложил на кровать.

— Разбил лицо⁈ — матушка всполошённо вскакивает. — Сильно⁈

Граф напрягается, сверлит меня напряжённым взглядом. Что-то подозревает? Да мне начхать! Пожимаю плечами:

— Пожалуй, можно сказать, что сильно. Но жизни его точно ничего не угрожает. Я научился делать грубую диагностику.

Матушка меня уже не слушает — с куртуазными причитаниями, подобрав подол длинного платья, уносится прочь. За ней, стараясь не скакать во весь опор, уходит граф.

— Подумаешь, рожа станет чуточку кривой, — говорю негромко, глядя на Сесилию.

Неожиданно для самого себя подмигиваю ей. Сначала сестрица выпучивает на меня глаза, а затем вдруг хихикает. Радуется за Хендрика. Добрая она.

Спокоен я потому, что меня настропалил предок. Во сне.

— Вероятность того, что Хендрик тебя сдаст, один к трём, — говорит мне старикан, сидящий на этот раз на пне. — И то только по причине своей тупости. Будь он умнее, я и одного шанса из ста не дал бы.

— Почему? — жду разъяснений с трепетной надеждой избежать.

Надежда оправдывается, сначала частично. Прапрадед без прелюдии, в которой обхаивает мои умственные способности, не смог обойтись:

— А мозги включить? Или совсем нечего? Служанок-то, конечно, проще пердолить…

Он ещё добрее Сесилии иногда бывает. Пробую представить себе сценку, где Хендрик, жалостно кривя и без того искривлённое лицо, слезливо плачется отцу и матери, как беспардонно жестоко избил его младший брат. Бью себя ладонью по лбу. Да он ведь хвастун плюс ко всему! И никогда не признаётся в своих промахах!