— Случайно у меня есть одна, — лавочник Минц отходит в дальний угол и копается на полках.

Чувствую, как в моих глазах вспыхивает надежда. Неужто есть возможность хотя бы прикоснуться к тайнам магии? Минц возвращается и кладёт на прилавок толстый том, умеренно затрёпанный. Хозяйски прижимает его ладонью, пресекая мою попытку придвинуть и рассмотреть вблизи. Гляжу вопросительно.

— Десять золотых.

Провозглашённая цена меня озадачивает. Никакого представления о ценах на книги я не имею. Вполне возможно, лавочник пытается меня объегорить не так уж сильно. Сомнений в том, что пытается, никаких нет. Поторговаться всяко стоит. Приглядываюсь к тому.

— Вряд ли, любезный Минц, она столько стоит. Давно она у вас?

В его глазах что-то мелькает. С некоторых пор внимательно слежу за выражением глаз собеседников. Полезно, знаете ли. На вопрос лавочник не отвечает, но понимаю: давно. А что это значит? А то, что спросом книжонка не пользуется. Залежалый товарец.

Лавочник тем временем становится похожим на рыбака, удачно подсёкшего увесистую рыбину. Корю себя за то, что позволил заметить свой интерес. Хотя как его скроешь, если я сам спросил книги о магии.

— Вы правы, ваша милость, я сильно ошибся. Она стоит двадцать золотых.

Ого! Какой хваткий! Не забалуешь. Но начхать: для меня хоть двадцать, хоть десять золотых одинаково фантастическая сумма. В моём кошельке даже одинокого медяка нет. Собственно, самого кошелька тоже нет. У Паулы есть, а у меня нет.

— Посмотреть можно?

Удивительно! Минц отрицательно качает головой. Пару секунд не могу прийти в себя:

— Вы хотите, чтобы я заплатил пару десятков золотых за книгу, в которую даже заглянуть не могу?

Удивительное продолжается. Лавочник подтверждает свой запрет пожатием плеч.

В лавку заходит Паула. Видимо, у кучера кончилось терпение. Вовремя.

— Хорошо. Но ведь сделка должна быть честной? Или хотя бы выглядеть таковой?

Возражений не последовало, поэтому я отступаю на шаг и коротко перешёптываюсь с Паулой.

— Тогда сделаем так, лавочник Минц. В этом кошельке, — показываю на Паулу, которая держит указанный предмет в руках, — двадцать золотых. Я забираю книгу, не заглядывая в неё, веря вам на слово, что она достойна своей цены, а вы в качестве платы забираете кошелёк, не открывая его.

На самом деле, неравновесная сделка. Слово дворянина ценится высоко, а слово лавочника… да стоит ли вообще хоть что-то? Но Минца почему-то моё предложение не устраивает.

— А что не так? Условия равные, — удивлённо расширяю глаза. — Хотя нет, они в вашу пользу.

В подтверждение берусь за кошелёк и слегка встряхиваю. Паула его из рук не выпускает. Точно, она — крестьянка. Хотя какая же это новость?