— Выходит, сын, если что, мы можем к тебе обратиться? — граф доходит до сути.

— Нет, отец, не можете, — ответ у меня давно заготовлен. — Вы же не лошади и не коровы. Их-то, если что, не жалко.

— Сынок, а бывали промахи при лечении животных? — мама в каком-то смысле молодец, всегда старается поддерживать мужа.

— Нет, — режу гусятину на мелкие кусочки и отправляю их в рот.

— Тогда чего ты боишься? — отец упирается в меня взглядом, полагая, что я загнан в угол.

Сесилия делает вид, что разговор её не касается, Хендрик уже в предвкушении от перспективы сделать из меня личного лекаря. Начнёт дёргать меня по поводу любой занозы или синяка. Таких украшений он редко избегает при занятиях с Дризом.

— Во-первых, папенька, я не обучен. Даже простых вещей, которые делал Юхан, не знаю и не умею…

— Не ври! Он рассказывал, что себя ты сам излечил! — граф строжает.

— Я и не вру, — пожимаю плечами, с удовольствием добивая жаркое. — С собой-то я могу делать, что хочу. Дар же во мне сидит, ему не надо выглядывать наружу.

— Первый раз такое слышу, — граф не сдаётся, все остальные наблюдают, как я пытаюсь выкрутиться.

И понятно, за кого переживают.

— А вы много о целительстве знаете, папенька? — отвечаю ему прямым простодушным взором. — Откуда? Я вот в нашей библиотеке ничего не нашёл. Мне учиться надо. Пока приходится самому упражняться. На лошадях, на поросятах…

Это первый довод. Самый осторожный и безобидный. Он не единственный. Но главное я приберегу. Хотя язык чешется, но сейчас нельзя.

— Почему бы вам, папенька, не попросить того же Юхана поучить меня?

Моё предложение энтузиазма не вызывает. Ожидаемо.

— Он запросит плату золотом, — бурчит граф, снимая с меня давящий взор.

— Ну, если нам в семье не нужен собственный целитель, то и не платите, — с вожделением подтаскиваю к себе кусок пирога с потрохами.

— Ты можешь сам научиться, — мама пытается оправдать скопидомство мужа.

— На самостоятельное обучение нужно в десять раз больше времени, — отвечаю, даже не глядя на неё. — Это если учебники есть. Или какие-нибудь записи. А без них… забудьте, короче.

Небрежно машу кистью в сторону, закрывая тему.

Рассчитывать на щедрость графа не приходится. Надежда настолько слабенькая, что её почти нет. Поэтому содействие отца в своих планах не учитываю.

Сейчас размышляю над одной проблемкой. И продолжаю, уже отдыхая в своей комнате. Есть такая подлая порода насекомых, изрядно отравляющая жизнь животных. Лошадей и коров, в основном. Слепни и оводы, использующие их плоть для своего существования. Слепень кусает лошадку, пьёт кровь, место укуса обычно болезненно. Хорошо, если просто чешется.