Вон оно как! Но сказать ничего не успеваю, прапрадед всё считывает напрямую. Будто мои мысли слышит.

— Да, вот так! Очень редко, но случается, что вместе с даром открывается родовая память, — предок начинает вводить меня в курс дела. — Это не значит, что ты вспомнишь жизни всех своих предков. Это означает, что ты получишь опыт и знания, которые будут тебе открываться по мере необходимости, — всматривается в меня: — Вопросы есть?

— Есть. Почему мои родители так ко мне относятся? И сёстры с братом?

— Мог бы и сам догадаться, — как могут обойтись без ворчания старые люди? — Любому аристократу нужен наследник. Сын. Но первой рождается дочка, Амалия. Ничего страшного, бывает. Но когда и второй ребёнок девочка, родители начинают паниковать. Случается ведь и такое, что все дети женского пола. Династия рвётся.

В голове всплывают кое-какие мелочи, обрывки разговоров, замечания… да, всё укладывается.

— И вдруг мальчик! Да ещё с даром, пусть не самым сильным. Представь, сколько радости в семье!

— Понятно, почему Хендрика любят, — мне ведь другое интересно. — Почему не любят меня?

— Так всё ему досталось, — старикан пожимает плечами. — Ты уже как бы не нужен, тебя никто не ждал. К тому же магических способностей не было. Тоже бывает, — предупреждает мои вопросы, — когда дар не просыпается за всю жизнь. Ты — резерв, запасной вариант, — безжалостно рубит предок. — На тебя никто не рассчитывает. Старшие сёстры и наследник просто копируют отношение родителей. Ну и безнаказанностью пользуются. Знают, что ничего не будет за обиды младшему.

Некоторое время молчим. Мне надо время, чтобы переварить. Очень не хочется, но приходится.

— Меня другое заботит, — за насмешкой предка всё-таки ощущаю сочувствие, — почему ты жаловался отцу, заранее зная, что он отмахнётся?

— Только маленьким жаловался, — бурчу под нос, — потом перестал…

— После того, как брат тебя запугал детским захватом за шею? — старик презрительно усмехается. — Не знаешь, как противостоять этому глупому приёму?

Быстро прокатывает несложный стереотип движений для самоосвобождения, закладывая всю схему в голову.

— До этого хорошо нанести удар. Вот так… — опять элементарное и сильное движение.

Хватаюсь за эту подсказку, как утопающий. Уверенность предка в предельной глупости моего застарелого страха заражает. Даёт ещё кое-какие советы, затем возвращается к теме:

— Хендрик фактически убил тебя и какое наказание получил? Одну затрещину — и то в сердцах.

— Может, я просто не знаю…

— Прекрасно знаешь, — предок вознаграждает меня жёсткой усмешкой. — Никак отец его не наказал. По его мысли, особо не за что.