Приходится пережёвывать и усваивать ещё одну порцию правды. Настолько омерзительной, что меня передёргивает.

— Пойми ты, дурачок. Нельзя любить и делать благое тем, кто тебя презирает и ненавидит. Тем самым ты их вознаграждаешь…

Всё исчезает в один момент. Принять сразу столь огромный пласт ужасного и мерзостного я не в состоянии. Сознание соскальзывает в зелёный туман.

На следующий день. Завтрак.

Если судить обобщённо, то задушевные беседы за совместной семейной трапезой — замечательная традиция. Но оценить это я смог только сейчас. Действительно, получаешь массу удовольствия.

Пока я одобрительно рассматриваю горку пшённой каши, украшенную полосками обжаренной свинины, глава семейства обращается ко мне:

— Стэн, ты извинился перед Сесилией?

Ага, веселье начинается. Поехали! Ведь на меня наехали.

— Нет, отец, — всё-таки посчитал, что лучше не нагнетать, поэтому пускаюсь в объяснения: — Не могу пока этого сделать, потому что она не желает со мной разговаривать. Потом как-нибудь.

— А ты постарайся сделать так, чтобы она с тобой заговорила, — глава дома нажимает, Хендрик бросает на меня злорадный взгляд.

Отрываюсь на секунду от каши в кратком размышлении.

— Пожалуй, я так могу, — говорю раздумчиво и завершаю неожиданно: — Но не стоит нагнетать, а то ещё хуже получится.

Удаётся отца озадачить. Ехидство Хендрика куда-то испаряется. Папашка улавливает угрозу, но как выстроить защиту, не понимает. Поэтому молчит. Однако получает поддержку от супруги, которая перенимает эстафету:

— Стэн, дорогой, ты мог бы просто помочь Сесилии. В этом-то она тебе не сможет отказать.

Непонимающе гляжу на неё, оторвавшись от блюда. Перевожу взгляд на сестру, и до меня доходит. Простонародная чёлка на месте. Понятно, зловредное образование никуда не делось.

— Вот заодно и извинишься, — заключает матушка, и уже вместе с отцом смотрит на меня с милостивым торжеством.

Прижали к стенке. Ну, они так думают. Только никого из вас я лечить не буду. С использованием дара — точно. Но и без того есть что ответить.

— Во-первых, маменька, она меня ни о чём не просила. Во-вторых, у меня пока нет умений. Я просто не знаю, как пользоваться своим даром…

— Себя ты вылечил, — подсекает меня Хендрик.

Смотри-ка, голос прорезался!

— Техника совсем другая, — ага, заболтай меня на моей территории. — К тому же там больше сам дар сработал, а не я. Сам-то я тогда вообще ничего не соображал.

— Всё равно не понимаю, почему не попробовать? — настаивает матушка.

— Потому что может получиться ещё хуже. Что-нибудь не так — и у неё всё лицо прыщами покроется.