Одаривает меня ожидающим взглядом.

— Лечение Инессы дало мне не только заработок. Я теперь знаю, как сделать кожу на лице такой же бархатистой, как у баронессы. Или даже немного лучше.

Сесилия тут же вспыхивает энтузиазмом. Тараканы в её голове мгновенно прячутся по углам, как при резко вспыхнувшем светильнике.

— А можно не немного? — моментально повышает уровень притязаний.

Даже теряюсь поначалу. Предок хмыкает и подсказывает.

— Скажи, Сесилия, ты знаешь, что такое чистое золото? Двадцать четыре карата?

— Ну, слышала…

— А слышала о том, что более чистого золота не существует? Ни на двадцать пять каратов, ни тем более на тридцать?

Мягко подвожу к мысли о существовании абсолютных пределов в природе.

— Текстура кожи баронессы слишком близка к идеалу, к которому можно только приблизиться, понимаешь?

— Что такое «текстура»? — ловит меня на термине от предка.

— Строение поверхности, внешний вид, — приходится расшифровывать. — Короче, не морочь мне голову! Хочешь или нет? С тебя десять золотых.

— С сестры мог бы денег не брать, — морщится недовольно.

— Бесплатную работу сама не будешь ценить. Я мог бы взять и не деньгами. Но в этой истории с Амалией ты почему-то осталась в стороне. Не услышал от тебя ни слова поддержки.

— Ну… маме я говорила… — мямлит, отводя взгляд в сторону.

— Я ничего не заметил, — обрубаю спокойно. — Поэтому с тебя десять соверенов. Торговаться не намерен и деньги вперёд. Как раз к помолвке будешь выглядеть, как куколка.

Конечно, она соглашается. И деньги тут же выдаёт. Раз так, приступаю немедленно.

Час пролетает незаметно. Как незаметны изменения в облике Сесилии. Как она ни старается их найти.

— Не поняла, ты что-то делал или нет? — придирчиво рассматривает себя, едва не тыкаясь носом в зеркало.

— А что, не видно?

— Нет.

— Вот! — поднимаю вверх палец назидательно. — Я старался.

Откровенно веселюсь от её разочарования, которое быстро переходит в возмущение:

— Ты ничего не сделал! Отдавай деньги назад!

— Забыла договор? — удивляюсь непритворно. — Деньги не возвращаются, процедуры ежедневные в течение месяца. За сегодня одна тридцатая всей работы. Ты правда думаешь, что можешь заметить улучшение на одну тридцатую? Своему целителю надо доверять.

На последних словах поднимаю палец назидательно. Затем предлагаю расторжение:

— Ну, если хочешь, могу вернуть деньги. Тогда сегодня была первая и последняя процедура. И придётся завидовать Инессе молча.

Затыкается. Или она сама, или очередной таракан в её голове. Расторжения нашего соглашения не хочет. Работа не видна по простой причине: я улучшаю кожу не пятнами, а линиями. Именно для того, чтобы не проявлять улучшения. Иначе получится неряшливо и даже уродливо, если присмотреться. Но растолковывать мне лень. Возможно, расскажу позже, если настроение будет.