— Стэн, ты совершил недопустимое, — на обеде матушка пытается просверлить мне мозги.

— Да что вы говорите? — лениво черпаю супчик, ей не удастся испортить мой аппетит. — Мне показалось, что это Амалия совершила недопустимое.

Пускаюсь в объяснения:

— Она ведь оскорбила не только меня, а весь наш род. Если я никчёмный отброс, то вы, матушка, мать этого отброса, Сесилия — сестра. Причём оскорбила нас публично. Если бы я спустил ей такое, на честь семьи Гревисов легло бы грязное пятно. Ей-то самой что, она сейчас Фьонце.

— Надо было сделать это дипломатично, — матушка упорствует.

— Надо было воспитывать своих дочерей, как следует! — холодным тоном и взглядом примораживаю её так, что до конца обеда она открывает рот только для еды.

Намеренно намекнул на обеих сестёр. Сесилия пусть тоже не расслабляется. Ибо нефиг.

Гронкс, особняка барона Тафгара (вассал Гревисов)

Вечер того же дня. Комната, предоставленная Аманде.

— Всё равно не понимаю, зачем ты это сделала, — вздыхает Инесса, выслушав сбивчивый рассказ о негодном Стэне, который с самого детства отличался редкостным тупоумием и бестолковостью.

Амалия поджимает губы. «Само с губ сорвалось, по привычке», — думает про себя.

— Интересно, что в записке? — любопытствует Инесса.

— Ничего хорошего, — губы так сжимаются, что белеют. — Извини, что так вышло.

— Ты не обидишься, если я останусь на несколько дней?

Приехали девушки не просто так. До Фьонце дошли слухи о целительском даре Стэнарда ди Гревиса, а у Инессы из вассального рода Эзартов проблемы с кожей. Тем досаднее, что от природы у девушки она на зависть всем — ровная и бархатистая, как у фарфоровой куклы. Но так случилось, что с вступлением в девичество на плечах и спине появилась сыпь. Иногда просто красные точки, а когда и с отвратительными белыми вершинками. Сначала редкие, постепенно росли в числе и стали переползать на лицо.

— Мне тебя ждать? Жили бы мы в замке… — тяжело вздыхает виконтесса.

— Езжай, — решается Инесса.

— Оставлю тебе пару всадников, — неудобно получилось, а что делать?

Гронкс, замок Тревзен.

Утро следующего дня.

Звон стали ввинчивается в уши, клинки описывают свистящие дуги. Против двоих мне приходится туго, кручусь во все стороны, потому что офицеры норовят взять в клещи. Про себя хвалю их, действуют на диво согласованно. Как их начальник я в восторге, как противник –почти ненавижу их. Счёт три — один в их пользу. Кетриг выхватил от меня, Брук пока целый. И три укола от него. Вот такой перекос.

Ф-фух! Дожил до перерыва. Утираю пот со лба. Сразу против двоих как бы не хуже, чем против одного Дриза.