Останавливаю его жестом:

— Хорошенько подумай, прежде чем продолжать, Клосс. Я не поленюсь сходить на место твоего срочного дела и выяснить, так ли уж необходимо было твоё присутствие. И если приду к выводу, что крайней нужды в том не было, удвою тебе порцию плетей.

Замолкает, отводит глаза. Мужчине уже за сорок, службу у нас несёт давно и работник отличный. Видимо, гордость не позволяет хлопотать перед «мальчишкой».

— Ну что, Клосс, будешь посвящать меня в подробности причин своего опоздания?

— Полагаю, нет необходимости, Ваша милость…

Вскакиваю с кровати. Беседу вёл лёжа, вот такой я самодур. Вскакиваю, потому что энергия юного тела иногда самопроизвольно вскипает.

Подхожу с приветливой улыбкой и дружелюбно хлопаю мужчину по плечу. Затем придерживаю, не позволяя рухнуть на пол бревном. Заботливо укладываю на полу. Сейчас его организм сам начнёт восстанавливаться, но пока у него нет сил удерживать себя в вертикальном положении.

— Ты должен быть мне благодарным, Клосс, — ласково улыбаюсь. — Порка на конюшне — дело хлопотное, мучительное и долгое. Опять же потом дня три работать не сможешь. Так что обойдёмся домашними средствами. Без лишней суеты.

Пока говорю, перемещаюсь на нужную позицию и сильно бью мажордома носком полусапога в бедро.

— Ты ведь благодарен мне, Клосс? — улыбаюсь так же ласково и захожу с другой стороны.

Сейчас мажордом уже догадывается зачем.

— Да-да, Ваша милость, я чрезвычайно вам благодарен, — слова вылетают торопливо, пока он беспомощно наблюдает, как я примеряюсь для нового удара, — всей душой!

— Да? — испытывая серьёзные сомнения, всё-таки ставлю ногу на пол.

Не бью не потому, что верю, а потому, что ему потом ходить будет трудно. Но закрепить завоёванное уважение надо. Присаживаюсь на корточки и проникновенно объясняю:

— Понимаешь, Клосс, я запросто могу не только временно тебя сил лишить, но и кое-что похуже. Например, отсушить тебе яйца. И не только. Затем облезут твои роскошные пшеничные усы, зато вырастет грудь и голос станет писклявым. Хочешь?

Конечно, он не хочет. Мотает головой, и мнится, что в такт этим движениям в глазах плещется ужас.

— Со мной ссориться намного опаснее, чем с отцом или Хендриком. Граф может накричать, ударить, высечь на конюшне, но если будешь дружить со мной, то я тебя вылечу. Если нет, то… то граф вряд ли станет платить золотом, чтобы поправить твоё здоровье. Которое может сильно и неожиданно пошатнуться.

Судя по глазам, он понимает, почему его здоровье может вдруг рухнуть.

Через час мы в котельной. Система обогрева у нас не самая примитивная, но и не самая лучшая. От мощной печи, что жрёт дрова, уголь и торф целыми повозками, идёт система воздушных каналов до выходной трубы. Обогревается пара толстых смежных стен по всей высоте трёх жилых этажей. Говорят, королевские дворцы начинают оснащаться водяным отоплением…