— Графиня, человеческие желания — вещь непостоянная. Вчера восхотел, сегодня расхотел.

Мои слова окончательно ставят её в тупик. Аманда замолкает до самого конца ужина. И почти не спускает с меня глаз.

«Что ж тут непонятного?» — думаю про себя. Пациент должен молиться на целителя, заискивать, упрашивать, выполнять все его требования. Вплоть до опустошения кошелька. Но когда больной вдруг начинает раздумывать, стоит ли оказывать милость и давать разрешение на своё лечение, надо тут же посылать его в далёкие и дремучие леса. Сам не заметишь, как целителю ещё и платить придётся пациенту за лечение. Не, я на такое не подпишусь.

Здесь занимаюсь тем же, что и у себя дома.

— Что, спина болит? — гляжу с сочувствием на скотника, который вдруг охает и хватается за спину.

— Совсем замучила, Ваша милость, — охотно жалуется мужчина, уже разменявший пятый десяток. — Ни сесть, ни пёрднуть.

Охотно смеюсь. Юмор у простонародья не изощрённый, но иногда разбирает.

— Ложись! — показываю на охапку сена.

Заставляю, несмотря на отнекивания. Это не графья, тут надо без церемоний. Лошадей же я тоже не спрашиваю, лечить их или нет. Да и отговаривается он от стеснения, а не из-за дурацкого гонора.

Присаживаюсь рядом, руку на поясницу, нырок в Тень. Знакомая картина, и схема действий уже есть. Через полминуты встаю.

— А ты полежи немного, — останавливаю закряхтевшего мужичка, — потри руками спину до разогрева. На ночь оберни чем-нибудь тёплым.

«После забудь», — но это вслух не говорю. Немного погодя скотник встаёт, на лице проступает огромное удивление. Удаляюсь, мне его горячие лобызания рук ни к чему.

Обработка — предок называет это каким-то сложным словом, кажется, десфекция — конюшни и коровника много времени не занимает, поэтому остаток дня провожу в саду. Графиня приглядывает за дочкой, увлечённо читая какую-то дамскую хрень, а я общаюсь с Дианой. Она показывает мне всякие секретные места в саду.

— А вот там, — тычет пальчиком за пределы сада, — я ногу сломала. Бежала и провалилась в норку. Какой-то суслик вырыл. Так больно было.

— Вот ведь подлец какой! — говорю с чувством.

Присаживаюсь, воровато оглядываясь на беседку. Аманда не заметит — сидит чуть ли не спиной.

— Здесь сломала? — осторожно касаюсь ножки.

В этом месте явный излом и есть нарост — костная мозоль. Почти незаметная, была бы таковой, если бы не передняя, так сказать, лицевая часть ноги. Здесь будет проступать любая неровность. Ну и от искривления никуда не денешься.

В Тени рассматриваю всё чётко и со всех сторон. Диана послушно поворачивается по команде.