«Сейчас будут бить и, возможно, ногами», — подумал я. — «Скорее всего, ногами».
— О! Миха! — Раздался голос. — Шелест! Триста лет…
Это был Женя Рошкаль, — бывший мой соученик восьмого класса и кандидат в сборную СССР по классической борьбе, а сейчас спившийся и сколовшийся нарик.
— Как сам⁈ — Спросил он и, не ожидая ответа, продолжил. — Пятёрка есть?
— Есть, Женя, сам-то как?
— Нормалёк. Снова тренироваться начал… К «краю» готовлюсь, — врал Женька, а мне было всё равно.
Я был ему рад. И был рад его шобле, ожидавшей Женьку под крышей остановки. Скорее всего они хотели меня «тряхануть», но Женька признал бывшего одноклассника.
— У меня червонец есть, может, вмажем? — Спросил я.
— Да… Это… Мы, Миха, уже «мазанные». Нам бы винишком полирнуть.
Женька в слово «мазать» вкладывал явно иной смысл. Мазальщик — наркоман, который хорошо вкалывает внутривенно. Понятно…
— Так и я о том же. Винишка и возьмём на все. Вот пятнаха.
— Ну ты… Миха, не ожидал от тебя… Ты такой спортсмен… Может тоже вмажешь? Я легко…
— Да нет, Жень… Зачем добро переводить. Я от Геры просто рублюсь без кайфа.
— Ну, не хрена ты… В теме, что ли?
Я махнул рукой.
— А эти, с тобой, что ли? — Спросил Рошкаль, передавая деньги подвалившему парню.
— О, Кепыч, — сказал я. — Привет…
— Привет. С нами, что ли? — Спросил и он, тыкая на четвёрку «отважных».
— Да, млять, докебались до меня в автобусе. Побазарить вышли.
— Так мы сейчас их уроем, — набычился Рожа.
— Да, ну их… Потом не посидишь спокойно, — сказал я. — Я знаю, где их искать. Потом им рёбра пощекочем.
— И то… Беги Кепыч. А вы, млять, пошли накуй, пока Миха добрый, а то он порвёт вас, как Тузик грелку.
Женька тоже ходил в наш клуб разведчиков, хотя и не учился уже в школе. Зная его печальную судьбу мне хотелось её исправить и у меня почти получилось. Если бы не тот кидок Приморских атлетов с Олимпиадой 80…
В этот раз Женьку не взяли на Олимпиаду не потому, что он спился, а… просто так кому-то было нужно. А спился он уже потом…
Я не стал подписывать ни завышенные калькуляции, ни акты выполненных работ объектов, просчитанных ранее и переданных мне от другого «строителя». Бригады роптали, но до рукоприкладства не доходило. Только однажды мне упал на голову люк. Железный и квадратный, такой, лючок, размером, примерно, метр на метр, вдруг захлопнулся прямо над моей головой. Слегка саданув мне по голове в каске.
Ну, как слегка? Мне чуть не обрезало уши фиксирующей лентой внутренней оснастки, когда сверху по корпусу каски ударило железо. Слабовато была настроена оснастка…
А потом меня вызвали на партбюро управления. И начальника БТО «Суппорт» вызвали. Меня, как истца, Михаила Семёновича, как ответчика. Так и было написано в выписке из повестки собрания. Я, прочитав, хмыкнул.