— Вы сегодня, Юрий Иванович, были в ударе, — покачивая головой, произнёс Гришин.
Они вдвоём сидели в ореховом кабинете в здании секретариата ЦК на Старой площади.
— Да я как увидел сонные лица, меня едва «кондратий» не схватил! Думаю, или я их пошлю, или…
— Сейчас жалобщики пойдут, но… — Гришин успокоительным жестом остановил Дроздова, — всё правильно сделал, Юрий Иванович. Я бы этих голубчиков… И правильно поставил вопрос о заслушивании на ближайшем бюро Миннефти Мальцева и Минфина о выполнении плана финансирования отрасли и поставок.
— Я тут подумал… У нас с восемьдесят пятого танки Т-80 модернизированные в серию пошли. С неплохими арктическими турбореактивными двигателями. Более тысячи штук выпустили.
— Детище Устинова⁈ Говорят, у них были существенные недостатки… Надо бы на завод съездить… И, что, про танки? Извини, Юрий Иванович…
— Недостатки выправили… Мы с коллегами посовещались… Наши техники считают, что вместо того, чтобы топливо жечь и ресурс дизелей расходовать в круглосуточном режиме зимней эксплуатации, лучше использовать танки вместо тягачей. И вот мы подумали… А не устроить ли «арктические» учения арктическим двигателям? В Тюмени и в Сургуте? Приписать их к партиям разведочного бурения.
— А если утопят и эти? Они же дорогие…
— Если и танки утопят, то надо разгонять нашу армию и сдаваться империалистам, — сказал, глядя на Гришина исподлобья председатель КГБ СССР. — Пусть планируют рейд по-военному. Задействовать стройбат, сапёров. Пусть тренируются защищать нефтепромыслы.
— Пусть тренируются «на кошках»… — Задумчиво произнёс Гришин и легонько постучал тыльной стороной карандаша по столу.
— Что вы скажете, Юрий Иванович, если мы поручим вам надзор и контроль над нашей промышленностью?
Дроздов нахмурился, и чуть склонив направо голову, посмотрел на генерального секретаря.
— Я понимаю, Виктор Васильевич, о чём вы говорите… Но мы и так контролируем и надзираем…
— Понимаешь, Юрий Иванович… Мы с тобой уже говорили на эту тему год назад… Перед пленумом, помнишь? Прогнила система партконтроля за промышленностью и народным хозяйством. Бюрократия в ЦК жуткая. Секретариат разросся. Они вообще перестали что-либо решать. Только бумажки перекладывают. Вопросы зависают… И ответственности никакой. Ты сам мне докладывал… Двадцать процентов от поданных заявок… Приняты решения… И то… Какие решения? Забалтываются и кладутся под сукно интересные предложения. И оставлять без присмотра министерства никак нельзя. Скурвятся.
— Я понимаю, — повторил Дроздов. — И согласен, если только с надзирательными полномочиями передадутся и распорядительные.