Ивашутин посмотрел пристально на Дроздова и спросил:
— Мы думаем об одном и том же человеке?
Начальник СВР вздохнул.
— Думаем то думаем, но есть большая-большая сложность. Он в матрице, и как его оттуда выколупать, я не знаю. Я не знаю, что с ним произойдёт, если мы станем использовать его не по назначению. И если он отклониться от плана, Марина это узнает сразу. Есть реперные точки, которые он пройти обязан.
— Так выдёргивайте его прямо сейчас…
— Как вы не поймёте… У него программа… Сейчас он входит в определённый объект и весь его организм настроен на вхождение. У него отключены одни и включены другие рецепторы и участки мозга…
— Хрена себе! — Оторопел Ивашутин, — Это так вот… Прямо аж вот так⁈ Ни хрена себе!
Он покачал головой из стороны в сторону.
— Ну, разведка! Ну вы даёте! Я думал вы деревянных солдат «Урфина Джуса» готовите, а вы интеллектуалов штампуете.
— Честно говоря, он у нас пока один такой. Другие, — узкоспециализированные.
— Тем более, надо пробовать, раз он у вас широкого профиля. Глядишь, и вытянет…
Только я успел отправить Элли домой, как пришло срочное «радио» от куратора.
— Вот посмотри, — сказала Джессика, показав бумажку факса с контрольной цифрой в углу.
Она не знала кодировку сигналов и была просто почтальоном.
— Рабочий стандарт, — сказал я. — Надо лететь за грузом.
Факс с «коммерческим предложением» пришёл Джессике на служебный номер из Стамбула и касался сферы деятельности её фирмы, где подрабатывал и я. А я понял, что мне нужно срочно добираться до Москвы. Быстро и срочно.
Я понял, что что-то случилось, но что, я даже представить себе не мог. Я, конечно, опасался, что «куратор» уже сидит в «кутузке», и меня могут взять прямо в аэропорту, но не вылететь в Москву не мог.
— Мне в Стамбул по делу, срочно, — сказал я.
— В Стамбул? Сейчас свяжусь с агентом…
Она набрала номер телефона билетного агента, запросила информацию…
— Рейс через два часа.
— Успеем.
В Стамбуле у меня было «окно».
— И сообщи Рафику, пусть, пока я лечу, подготовит документы на груз по форме 2-а, но чтобы я его сначала лично посмотрел.
— Хорошо…
— Я полетел, мам.
— Лети, сынок.
Никакого Рафика у нас в Стамбуле не было. Нужные мне документы представителя Одесского морского пароходства с загранпаспортом и служебной краткосрочной визой я забрал в тайнике, совсем недалеко от аэропорта Ататюрка. Уже через два часа я сидел в самолёте, летевшем в Москву. Как я понимал, мой дублёр, въехавший в Турцию, из Стамбула будет выбираться иными способами.
— Как добрался не спрашиваю. Всё шло под контролем.
Куратор был суров. Мрачным, я его никогда не видел. На его губах постоянно, нет-нет, да и мелькала тень улыбки, но сейчас эта тень просто время от времени выравнивала его лицо от озабоченности. Он старался внешне оставаться прежним, но получалось это у него плохо.