Дядя Гена смотрел на меня с интересом и как-то с удивлением.
— Что, — спросил я. — Что-то не так?
— Так-так, да не так…
Он помолчал.
— Ты помнишь, как мы с тобой сидели в гостинице в Находке в 1985 году? Перед смертью Черненко? Пиво пили…
Мне поплохело.
— Не-е-ет… Не помню, — прошептал я осипшим голосом.
— Как ты мне сказал, что завтра Черненко умрёт, а это оказалось сегодня… И мы ещё поспорили на то, кто станет генсеком… И оба проиграли…
— Не-е-е помню…
— А то, как ты заграницу на танкере уходил под чужими документами?
— Зачем под чужими?
Я совсем охренел и не понимал, шутит любимый дядя, или нет.
— Потому, что ты хотел так глубоко нырнуть, чтобы тебя даже твоя контора не нашла. И не «контора» — ВБТРФ, а КОНТОРА… Твоя КОНТОРА, Миша.
— Да ну, на… — только и смог сказать я и потянулся за сигаретой.
— Ты покури пока, а я в зал пойду. Неудобно…
Сигарета прогорела, я мысли в моей голове ничего не находили о том, что сказал дядя. Ум прошерстил все ячейки памяти, но кроме ВБТРФ иных моих «контор» в голове не нашлось.
Но нашёлся номер телефона связи с начальником ГРУ Ивашутиным, которым я так и не воспользовался, когда меня прессовали ГРУшники. Зачем, если я спокойно поступил в Дальрыбвтуз и, окончив его, ушёл в моря.
Дядя Гена всё же остался ночевать у нас. Папа открутил боковину у «Ладоги», чтобы он в неё «вписался». А под пятки подставили банкетку. Нормально так получилось…
Мы проговорили долго, но вскоре я услышал, как он, лёжа на спине, захрапел. Ко мне сон не шёл.
Из того, что мне рассказал дядя получалось, что я совсем не т от, что я есть сейчас. Не совсем тот, скажем так. Но я не мог вспомнить ничего из того, что он мне рассказал. Но и рассказал он мне совсем немного. Только то, что рассказал ему я когда-то. В том числе и о том, куда я ездил перед смертью Черненко и зачем. Под эмоциями как-то тогда получилось… Каюсь.
Утром мы позавтракали и дядя, сев в свою «Глорию», спросил меня:
— Ну что? Вспомнил что-нибудь?
— Только один телефон…
— Будешь звонить?
— Да, — сказал я.
— Я от Петра Ивановича Иванова, — сказал я в трубку.
На том конце провода сказали:
— Секундочку… Соединяю…
В трубке щёлкнуло и раздался голос:
— Слушаю тебя, Михал Васильевич.
— Что ты помнишь? — спросил меня Юрий Иванович.
— Я вспомнил всё, — сказал я.
— Что всё? — Спросил куратор.
— Полагаю, что — «всё». До того момента, как потерял сознание возле дома на Саут Роуд. Ну и не помню того, что со мной делали янки.
— Это были не янки, Миша. Это были бриты…
— Ми-6?
— И Ми-6, и твой тесть сэр Гамильтон. Он отдал тебя им и они пытались выпотрошить тебя, но у них это не получилось. Ты там такого у себя в мозгах наворотил… Что даже мы не смогли тебя вскрыть. Побоялись сжечь твой мозг и решили дождаться твоего воскрешения, малыш.