Куратор не замечал меня.
— Программа… Программу не поменяешь… Та-а-ак… Надо в рамках плана… Я сам сказал Марине, «строго по плану…»
Глаза Иваныча остановились на мне и несколько раз моргнули. Плотно сжатые губы выбросили:
— Мы сделаем этих блядей, Миша!
Я сел на танкер, идущий в Пусан. Южная Корея охотно покупала у Советского Союза бензин. Представителям госкомпаний, или как сейчас они назывались — «организаций», не рекомендовалось тратить валюту на переезды в кап страну, если та находилась в «пределах прямой видимости» и «морской доступности».
Поэтому наши люди по служебным делам пароходств, или судоремонтных заводов перемещались на попутных судах.
Вот и я спокойно высадился в порту и направился в офис судоремонтного завода «Geo Marine Engineering», где провёл несколько часов в переговорах на предмет постановки в ремонт плавзавода «Постышев». После переговоров я направился на местный рынок, который посещали все наши моряки и рыбаки, и я не мог от них отличаться.
— Коза, коза, — кричали корейцы, тыча зажигалками в кожаные куртки.
Я делал вид, что разглядываю товар, сам же пытался провериться. Мне показалось, что за мной увязалась группа корейцев из семи человек. Постоянно за моей спиной находилось минимум двое, часто меняющихся лиц.
Точно идентифицировать азиатов мне было сложно даже с включённым на полную вниманием и любопытством. Наконец, мне надоела неопределённость и я, съев вкуснейший «пянце», посмотрел на часы и рванул по одной из улиц рынка.
Я двигался быстро и ловко, лавируя между посетителями и точками продажи еды. Уже на выходе с рынка между торговых рядов вдруг затрещал мотоцикл, приближающийся сзади. Я оглянулся и увидел молодого корейца, довольно уверенно уворачивавшегося от намеривавших попасть под его колёса соотечественников. Кореец был весёлым и, вероятно, пьяным.
Вдруг я почувствовал, как на моём правом запястье щёлкнул замок.
— Вы арестованы, — сказал голос справа. Корейцы, что-то делавшие вокруг меня, резко повернулись, как по команде «все вдруг», ко мне.
— Не делайте резких движений, — сказал вполне упитанный человек корейской наружности на очень хорошем русском языке. — Служба безопасности Южной Кореи.
Я ухмыльнулся, но промолчал.
— Следуйте с нами.
Пухлый накинул на наши, скованные наручниками руки, плащ, и мы вышли с рынка. В узком проулке стоял микроавтобус Тойота Хайс с затонированными стёклами. Его дверь раскрылась изнутри и меня, передав наручник сидящим внутри, втолкнули в его салон.
Сиденья в салоне автобуса стояли, развёрнутые друг к другу и передо мной оказался человек европейской наружности.