Сначала наступила тишина, потом паб взорвался рёвом.
— Да ты коммунист, Джон, сукин ты сын, — Сказал Пит, шарахнув меня по спине ладонью, когда я уселся за стол.
— Горло пересохло, — крикнул я, едва слыша себя в рёве толпы.
Я пробыл в Лондоне две недели. Ровно столько потребовалось мне, что бы подтвердить своё гражданство и получить Британский паспорт. Как я понимал, в Австралии, под «маской» Джессики Смит, матери Джона, работала наша сотрудница. Куда делись настоящие «Смиты», я мог только догадываться. Разведчики редко работают долго. Не выдерживают нервы. Тем более у женщины, потерявшей мужа в автокатастрофе и самой выжившей с трудом. Полагаю, произошла рокировка, и Смиты спокойно живут в Союзе.
Я был ещё спокоен, потому, что, судя по Австралийскому паспорту, находящемуся у меня на руках, фотографии в личные дела службы паспортного контроля и университета вложены мои, и это главное.
Джон Смит окончил факультет информационных и коммуникационных технологий Технологического университета Суинберн в Мельбурне, и я имел на руках соответствующий диплом.
Уже на третий день моего пребывания в Лондоне мы с дядей Брюсом открыли счета в банке. Я отдал ключи и пароли ему, и мы с Аланом продолжили развлекаться.
Паб «Три подковы» гудел и плясал под нашу с Питом музыку. Оказывается, Пит прилично играл на «гипсоне». Я на электрогитарах не играл, поэтому мучил обычную через микрофон. На третий вечер нас уже было пятеро и пришлось сыгрываться и репетировать.
В Мельбурн я улетал, провожаемый тремя машинами друзей и поклонниц.
Элли сопела и хлюпала носом в стороне и дядя, усмехнувшись, тихо сказал:
— Наделал ты шуму, племянничек. Молодец. Теперь тебя здесь надолго запомнят.
Он протянул мне номер местной газеты «Саутхолл Таймс» с фотографией нашей «банды», стоящей на перекрёстке двух улиц на фоне паба «Три Подковы».
— Ладно, прощай, — сказал он.
— До свидания, дядя, — попрощался я.
Элли подошла и прижалась к моей груди.
— Ты же ещё вернёшься?
— Приезжай в Мельбурн. Там тепло. Я отвык от Лондона и привык жить там. Мы там купаемся круглый год.
— Я приеду. Смотри… — Сказала Элли и заглянула мне в глаза.
— Приезжай, но сначала звони, я могу быть в отъезде.
— У тебя точно нет девушки? — Спросила Элли, тревожно заглядывая в глаза.
— Почему, нет? — Удивился я. — А ты?
Элли стукнула меня кулачками в грудь, тихо сказала:
— Дурак… — и спрятала лицо в воротнике моей куртки.
Суточный перелёт до Австралии с тремя посадками, был бы утомительным, если бы не моё умение впадать в спячку. Сосед смотрел на меня с завистью. Он несколько раз предлагал мне сыграть в шахматы, но я, быстро проглотив предложенную стюардами еду, проваливался в сон.