Оноре находился в прескверном настроении — маркиза Шатион внезапно отменила их свидание, поэтому он поехал в мужской клуб, где изрядно выпил и плотно поел — в клубе была очень приличная кухня, после чего ему стало плохо — заболел живот.
Мучимый коликами и икотой, он доехал до дома и сразу прошел к себе, чтобы освободиться от плотного костюма, который, как ему казалось, усугублял его состояние.
После того, как он облачился в домашний костюм — фланелевые мягкие брюки и свободную рубашку, накинув сверху уютный халат, он решил пройтись по дому, дабы отметить присутствие хозяина — чтобы не расслаблялись слуги.
Прислушавшись к тому, что происходит в спальне его супруги, он отметил, что в коридоре стоит аромат её духов — терпких и мускусных. Он удивился этому обстоятельству, однако пока не придал значения.
Важно откашлявшись, Оноре постучал в двери — ответом была тишина. Это было странным и непривычным. Баронет даже обратил внимание, что тишина стоит во всем доме и свет приглушен.
Где же она еще может быть, как не у себя? Отворив дверь, злосчастный муж вошел и обозрел спальню жены. Царил лёгкий беспорядок, видимо, всё-таки Бернардет уехала на какой-нибудь приём.
Разозлившись, Оноре, накинул пальто на плечи, решив пройтись по саду, надеясь, что свежий воздух рассеет остатки его недомогания. Прошелся по дорожкам, освещенным лунным светом, затем, продрогнув, свернул к воротам, чтобы дойти до них и после этого закончить свой моцион.
Дойдя до домика привратника, он подивился сначала тому, что из окошек пробивался слабый свет. Заинтересовавшись, он решил подойти поближе, чтобы выяснить, что происходит у него под самым носом.
В это время трагическим хором завыли псы, повизгивая и заглушая друг друга.
Баронет стал красться на цыпочках, являя фигуру настолько комичную в своих широченных фланелевых штанах, что мог бы стать героем модных анекдотов. Однако себе Оноре казался сейчас очень похожим на бесстрашного героя.
На крылечке домика лежал какой-то белый предмет. Оноре де Мюлан поднял его и вгляделся. Какая-то тряпка. Однако, на ощупь тряпка была из кружев и пахла духами его жены. Всё еще не понимая, что происходит, он внимательно рассматривал её и думал, как эта накидка оказалась здесь.
Машинально шагнул к двери и дёрнул её на себя. Собаки всё еще завывали, но ему показалось, что из спальни доносится еще что-то, кроме этих завываний.
Беспрепятственно пройдя внутрь, он двинулся на эти звуки, постепенно озаряемый страшной догадкой. Ему открылась картина, достойная пера какого-нибудь художника из тех, которые изображали бесстыдные сцены.