Катрин вопросительно посмотрела на меня, и я с улыбкой кивнула ей. Девичьи руки замелькали уверенно и профессионально, а мы все, затаив дыхание, смотрели, как волшебным образом из нитяных дорожек появляется плотный жаккардовый рисунок. Все окружающие захлопали.
Представление окончилось и все снова занялись работой.
— Я под впечатлением, мадмуазель Мадлен, — снова выразила своё восхищение проделанным трудом мадам Бертен. — Вы большая умница. Я даже удивляюсь, что вы, утонченная и хрупкая девушка, дворянка способны столько трудиться. Вы добьетесь успеха, моя дорогая, я уверена.
С этими словами она уехала, а я вернулась в мастерские, чтобы обсудить полный запуск и открытие, которое было намечено через несколько дней.
С самого начала я попросила отделить мне мою рабочую зону, потому что, само собой, большую часть времени мне придется проводить здесь. И сейчас я вошла в небольшой кабинетик, где уже стоял ладно сколоченный стол, потрёпанное кресло и пара табуретов. Ну и полки на стене.
Вспомнился кабинет Розы — весь такой изящный, девочковый и модный, украшенный дорогой мебелью, позолотой и фарфоровыми безделушками. Я вздохнула — что ж, у меня пока не было времени гнаться за излишествами, зато самое необходимое у меня было. Потом обживёмся потихоньку.
Развернула папку со своими эскизами, с которыми не расставалась и внимательно изучила те, с которых планировала начать.
Необходимая фурнитура была уже частично закуплена, частично сделана одним из наших умельцев. Закройщицы начнут работать завтра — для некоторых работ с кожей никакого специального оборудования не требовалось. Я погрузилась в работу и вынырнула из нее, когда уже стало совсем тяжело глазам. Услышала сопение за спиной…
Обернувшись, увидела Силви и Пьера, оказывается они уже какое-то время стояли у меня за плечом.
— Мамзель Мадлен, поужинаете с нами сегодня? — спросил Пьер. Ему, похоже, было неловко приглашать к себе такую «важную барыню», как я. Он смущенно мял в крепких руках потрепанный картуз.
— Спасибо, мои хорошие, сегодня пойду домой. Так устала, что даже есть не хочется, — я улыбнулась им, попрощалась и отправилась добираться домой.
— Мамзель! Мамзель! — послышался голос моего юного ангела Тео. — Я провожу вас немного, — запыхавшись проговорил он.
Я согласилась с уточнением, что только совсем немного. Но вообще я рада была поболтать с ним. Подумалось, что, наверное, чем труднее жизнь, тем раньше малыши становятся такими взрослыми, ответственными и заботливыми.
Настроение у Тео было расчудесное. Он развлекал меня своей болтовнёй. А потом вдруг сказал удивлённо: