В таком тупике, видимо, представителям дворянства противостоять ещё не доводилось. Граф «дышал носом», не находя что ответить. Князь, наливаясь краской, неуправляемо задёргал левым глазом. Ну, вот тут я его понимаю — вызывать на дуэль тёток иностранного происхождения было, сами знаете, не просто не принято, а выше самых вольных фантазий. А Михаил Владимирович имел ко мне крайне опосредованное отношение — всего лишь сопровождающий, не несущий никакой ответственности за то, что выговаривает мой рот.
— Впрочем, возможно и мне не хватает некоторых светских навыков. — сделав невинные глаза, невозмутимо продолжила я, — Прошу вас, граф, удостойте меня хотя бы вот урока танцев. Музыка — чудесная!
В общем, я самым беззастенчивым образом дерзко пользовалась собственной дамской неприкосновенностью и безнаказанностью. Ну, а что, князю можно, а мне на благое дело разве нет? Вот уж дудки!
Настроение взлетело до небес. Я едва сдерживалась от смеха, наблюдая, как на мой изящный реверанс граф, поперхнувшись и округлив глаза, был вынужден ответить согласием. Как всё-таки приятно иметь дело с воспитанным мужчиной!
Нет, я понимаю, что в данный конкретный момент граф был готов откусить мне голову ровно с тем же энтузиазмом, как и князю. Всё же я лишила его удовольствия вмешаться и сказать таки своё веское слово. Да и вообще, моё спонтанное выступление ввело его в ступор — он выглядел обескураженным и злым. Хоть изо всех сил и «держал лицо».
А если бы он сейчас, условно говоря, подал голос кулаком? Ну, или перчаткой кинул в ошалевшее от моей наглости лицо князя? И что нам потом делать? Как продолжать затянувшееся путешествие? Публичный скандал нам совсем ни к чему!
Тем не менее, выбора у Апраксина было теперь ещё меньше, чем у нашего пылавшего тёмными, аки грозовая туча очами, коршуна.
«Ох, смотри-ка, нахохлился, пингвин гадский!» — скрипя зубами так, что, кажется, народ из соседней комнаты тоже должен был услышать, думала я, — «Много чести реагировать на ваше монументальное „фи“! Привыкайте! На ваше „извольте“ всегда найдётся чьё-нибудь „отнюдь“!»
Все, кто находился рядом во избежание, так сказать, огорчительных последствий, решили сделать вид, что коллективно оглохли. Все враз и на оба уха.
Князь, так и не найдя, что ответить, прошипел нечто нечленораздельное и резко удалился из помещения.
А мы с графом танцевали! Находящийся в зале народ, который не слышал этой тихой перепалки, сперва удивлённо оторвался от тарелок, затем оживлённо одобрительно загудел. Всем было скучно. Приятное взгляду развлечение в виде элегантно танцующей пары быстро перестало быть неуместным. По-моему, они даже расстроились, когда музыка закончилась, и граф поклонился мне, завершая положенный ритуал.